– Советская полиграфия не сможет напечатать календарь хорошего качества, – ожидаю отрицания очевидного факта, но моя собеседница молчит. – У нас есть два варианта. Первый – печатаем тираж в Финляндии и продаем его через структуры Внешторга. Второй – передаем западной компании нынешний проект и саму идею. За деньги, конечно. Но оговариваем будущее сотрудничество. Мыслей у меня много, и вменяемые капиталисты могут заинтересоваться.

Первое, что приходит в голову – это крутейшие проекты Sports Illustrated. Да и других идей хватает, надо только посидеть и вспомнить. Фурцева же продолжала молчать, будто давая мне возможность раскрыть все карты.

– Как вариант – можно попробовать действовать через Гуэрро. Он показался мне адекватным товарищем с широким кругом знакомств. Или нужно воспользоваться связями наших ведомств. Здесь предлагаю передать дело профессионалам, я в подобных вещах не разбираюсь.

– Это хорошо, что хоть в этом ты ничего не понимаешь. А то уже начала сомневаться, откуда у человека столько талантов? – впервые за сегодняшнюю встречу улыбнулась министр.

– Екатерина Алексеевна, я прекрасно понимаю уровень ответственности. Постараюсь вас не подвести, и искренне благодарен за поддержку. Если называть вещи своими именами, то я – ваш человек. Ничего у меня не получилось бы, не одобри вы календарь и плакаты. Да и в Венецию, насколько я понял, фильм поехал благодаря вам. Но сейчас речь о другом. Мы можем не только продать капиталистам интересный продукт. Есть возможность сделать данное сотрудничество постоянным. Задумок у меня много. Нужна только поддержка на самом высоком уровне и, по возможности, не ограничивать меня в вопросах творчества. Это может принести стране неплохие деньги, а еще немалый резонанс. И все это будет связано с вашим именем, как куратора проекта.

Уж не знаю, поверит она мне или нет. Но я выложил человеку все замыслы, объяснив, что сделал ставку на ее расположение. Фурцева дама амбициозная, должна понимать, что значит признание у проклятых капиталистов. При всем своем показном неприятии Запада любой успех СССР на мировой арене преподносится как великое достижение. А здесь еще и заработать можно.

– Я подумаю. По календарю отвечу в конце недели, его в любом случае надо согласовать с идеологическим отделом ЦК. Что со вторым делом? Ты говорил что-то про телевидение. Оно тебе чем не угодило?

Ух, мысленно выдыхаю. Неплохо для начала!

– Наша телепрограмма не особо интересная. Я понимаю, что ее надо заполнять, но выступление оркестров можно послушать и по радио. Плюс часто трансляции начинаются после одиннадцати и даже пятнадцати часов. А это время надо чем-то занять. Предлагаю адаптировать под советские реалии такую вещь, как телесериал. Его сначала можно и в широком прокате показать, а затем уже демонстрировать на голубых экранах.

Далее минут тридцать расписывал свои идеи. Ну, действительно – смотреть в прайм-тайм передачи вроде «Экономические проблемы СЭВ» или концерт узбекского ансамбля песен и танцев «Бахор» – преступление против здравого смысла. Фурцева задавала вопросы, опять подозрительно на меня посматривала, но в принципе идею одобрила. Другой вопрос – потяну ли я физически все проекты? И не отожмут ли их у излишне возомнившего о себе мальчика? Но наброски будущего телесериала и парочки мыльных опер я уже начал делать. А за свои проекты я буду драться и не позволю себя обворовать.

Глава 12

– Не пропустят, – грустно вздохнул Зельцер.

Сидим узким кружком в кафе недалеко от киностудии. Хочу верить, что у нас началась формироваться команда или группа единомышленников, кому как удобно. Кроме режиссера, присутствовали Акмурзин и Пузик. С последней вообще забавная ситуация.