Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

Мы прошли к шатру, я вел Изаэль, она из-под края капюшона видит только землю, по которой ступают ее задние лапки, идет послушно и

доверчиво, как мечта мужчины.
Страж отодвинул перед нами полог шатра, но первым вбежал Бобик. Внутри послышался дикий вопль, оттуда с шумом выпорхнули, как испуганные

гуси, несколько человек в доспехах, даже оружие не успели достать из ножен.
Аннегрет нервно дернул щекой, вежливо пропустил нас вовнутрь. В шатре только стол и две длинные лавки, явно сколоченные здесь же на месте.
Бобик быстро пробежался по ритуальному кругу, вздохнул так тяжело, как умеют только собаки, и грохнулся посреди шатра.
Аннегрет остановился, ожидая, когда я сяду, однако я сперва повернул к нему лицом фигуру в плаще и откинул капюшон ей на спину. Аннегрет

охнул и схватился за сердце, а лавина золотых волос крупными локонами хлынула на грудь и спину.
Прекрасная эльфийка подняла голову и взглянула на него огромными небесно-синими глазищами с дивными густыми ресницами.
Глава 9
Аннегрет вздрогнул и застыл, глаза его начали выпучиваться и стали, как у рака.
– Боже, – прохрипел он. – Это… кто?
Бобик поднял голову и посмотрел на него с недоумением. Я оглянулся на Изаэль:
– Это? Это моя рабыня.
Бобик со стуком уронил голову и сделал вид, что смертельно спит. Аннегрет нервно сглотнул, сказал вздрагивающим голосом:
– Но… ваша светлость… Это же нехорошо, неправильно… Мы же христиане, мы не должны иметь рабов…
Я вздохнул:
– Что делать, сэр Аннегрет. Когда я покорил исполинскую империю эльфов, они поклялись стать моими рабами. У них, знаете ли, другие понятия,

другие ценности, другой склад как бы ума… Кроме того, это самочка, разве не видите?
– Ну да, как же, такое да не увидеть…
– А женщина, – объяснил я мудрым голосом, – как сказал великий лорд Ницше, не может быть другом и вообще равной человеку. Слишком долго

таился в ней либо раб, либо господин. Они знают только любовь!..
Он завидующе вздохнул:
– Правда?
Я сказал с сочувствием:
– Так что нельзя от них требовать больше, чем могут дать. Увы, я со своими скромными запросами довольствуюсь тем, что есть.
Он с завистью посмотрел на мои запросы, а они, быстро смелея, показали ему язык и даже нахально свернули в умильную трубочку.
Я сказал деловито:
– Сэр Аннегрет, что стряслось такое, что целый ряд лордов, можно даже сказать, сонм… или нельзя?.. просили меня прибыть в королевство

весьма срочно?
Он развел руками:
– Ваша светлость, я вообще-то был рад, когда вы отказались от короны Варт Генца… У моего дяди были хорошие шансы стать королем, но теперь

даже и не знаю. Такое началось, что лучше уж вас, ваша светлость, хоть вы и не наш, на вартгенский трон, чем эта беспощадная резня.
– Понятно, – сказал я угрюмо. – И никто никому уступить теперь не хочет?
– Дело чести, – подтвердил он угрюмо. – Нужно было соглашаться, когда больше всего голосов отдали Хродульфу, теперь это понимаем. Ну и что,

если всего на один голос больше, чем Меренвинду?
– А доблестный Хенгест Еафор? – спросил я.
Он устало отмахнулся:
– Мой дядя все равно на третьем месте. Но ввязался в борьбу за трон потому, что у него самая сильная и хорошо подготовленная к боям

дружина!.. Раньше бы о себе и подумать такого не мог.
Я сказал задумчиво:
– Дурной пример заразителен.
– Вот-вот! – сказал он совсем невесело. – Теперь, думаю, согласились бы и Меревальд Заозерный, и Леофриг Лесной, что трон должен достаться

Хродульфу Горному, раз уж за него больше всего отдали голосов.
Быстрый переход
Мы в Instagram