Но бозон Хиггса имеет массу ровно в сто двадцать пять гигаэлектронвольт! А это означает, что одновременно существует и антиматерия, и мультивселенная.

Знание этого приводит к тому, что при любых раскладах основной постулат физики не нарушается. Если чего-то не хватает при сотворении волшебства, это будет позаимствовано из окружающего мира или из параллельных вселенных.

Всё это в итоге привело Ричи к мысли, что волшебники без серьезных проблем и затрат при поддержке физиков могут создать двигатель длиной тридцать метров плюс-минус лапоть, который способен будет разгонять космический корабль до скорости двести девяносто девять тысяч семьсот девяноста два километра в секунду. Причём его можно сделать реверсивным, что позволит тормозить этим же двигателем.

Изначальная идея перемещения портальными прыжками весьма и весьма хороша. Но для полетов на небольшие расстояния, например, внутри системы, такое перемещение не очень подходит. Зато субсветовой двигатель в паре с волшебством, которое позволяет "Ночному рыцарю" избегать препятствий, сделает внутрисистемные полеты быстрыми и безопасными.

Ричард расписал свои мысли на бумаге и выслал документы Артуру Уизли. В "Мастерской Гросвенора" и в "Гросвенор Джуниор" началась горячая пора, сотрудники носились как ужаленные в мягкое место. Одним нужно посетить довольно опасную по нынешним временам Россию, найти физиков, уговорить их перебраться в Великобританию. Другим стоит подготовиться к визиту этих физиков, изображая из себя обычных людей. Но Ричард был уверен в результате, он даже выделил на этот проект сто тридцать миллионов долларов – почти всё, что удалось заработать на продаже графена и на финансовых махинациях. Много для волшебников и мало для простых людей. А ведь физикам придется покупать демонстрационное оборудование, на пальцах они вряд ли объяснят действие ускорителя частиц.

* * *

Сорок дней пролетели как один. Ричард всё это время посвятил учёбе. Он усиленно изучал новые заклинания в привычной манере, то есть отрабатывал их до идеального исполнения в понимании мадам Марчбэнкс.

И вот наступил четверг десятого декабря.

Рано утром Ричард был полностью экипирован для выхода в высший свет. Он надел фрак с бабочкой, привёл причёску в идеальное состояние и выглядел превосходно.

Сонные студенты Пуффендуя выползали в гостиную. У каждого из них была примерно одинаковая реакция – ученики большими глазами смотрели на однокурсника при полном параде. Каждый норовил задать вопрос Гросвенору, почему он так выглядит? На что Ричард отшучивался.

В гостиную зашла целая процессия из взрослых волшебников. Среди них были директор Дамблдор, заместитель директора Макгонагалл, декан Пуффендуя мадам Спраут, а также трое магов, которые не были преподавателями. Двое из них были прекрасно знакомы Ричарду – Тонкс и Праудфут. Третьей была министерская волшебница, маленькая, с развевающимися седыми волосами.

– Мистер Гросвенор, – тут же обратилась к Ричи незнакомая дама, – я Муфалда Хмелрик из Министерства магии. Министр просила сопроводить вас в Швецию.

Макгонагалл выглядела чрезвычайно недовольной. Она с досадой посмотрела на Ричарда и произнесла:

– Мистер Гросвенор, это возмутительно! Как вы могли?

– Что мог? – вздернул правую бровь Ричард. – Мадам Макгонагалл, вы четко высказали свою точку зрения, что презираете маглов и их премии, а меня ни за что не отпустите из Хогвартса на церемонию вручения Нобелевской премии. Считаете, что я неправильно поступил, отстаивая свои права?

Дамблдор скрывал своё недовольство. Поблескивая бликами света в очках-половинках, он добродушно произнес:

– Будет тебе, Минерва. Мальчик получает престижную награду. Вы просто могли бы обратиться ко мне.

– Но директор, – продолжала возмущаться Макгонагалл, – это не укладывается ни в какие рамки! Приказ министра…

– Вот-вот, – оборвал профессора Ричард.