Ричард чувствовал, словно вновь оказался на войне, а вместо трости направляет на противника бластер. Простой, максимально надежный бластер в исполнении автоматической винтовки, которыми вооружали всех космодесантников его страны во время третьей космической войны. Причём это тот самый ненавистный противник, который до этого отправил на тот свет половину роты десанта и только сейчас был загнан в угол. И вроде бы по-хорошему его следует пленить и отправить на допрос, но злость выживших солдат настолько огромная, что любому становиться понятно – не жилец. И такая ярость охватила Ричарда, что ему казалось, будто он наяву, как в прошлой жизни, слышит разрывы плазменных гранат, крики раненных, свист бластерных охладителей…

Видимо, Дамблдор что-то понял, поскольку он очень вовремя оказался рядом с Ричардом и Локхартом. Он добродушным тоном обратился к профессору ЗОТИ:

– Будет вам, Гилдерой, читать нотации студентам. Пойдемте за стол, ужин ещё не закончился.

– Спасибо, директор… Я как раз собирался это сделать.

Гилдерой с опаской покосился на Гросвенора, аккуратно ладонью отвёл трость от своей груди и пошел следом за Дамблдором.

Директор на мгновение замер и обернулся. Он посмотрел на Ричарда с хитрой улыбкой на устах. Шутливым тоном он произнес:

– Мистер Гросвенор, нам до конца года нужен преподаватель ЗОТИ…

Довольно прозрачный намек Гросвенору был понятен. Дамблдор практически в открытую сказал, что знает о том, кто стал причиной болезни Фаджа и отстранения его от должности министра.

Раздражённый и взбешённый Ричард с трудом удерживал маску равнодушия. Он старался поскорее покинуть Большой зал. Его провожали сотни любопытных глаз, некоторые студенты, особенно слизеринцы, в открытую злорадствовали. Драко Малфой что-то нашептывал Крэббу и Гойлу и с издевательской ухмылкой поглядывал на Гросвенора. Не было сомнений, о ком идёт речь.

Следом за Ричардом Большой зал поспешила покинуть Гермиона Грейнджер. За ней увязался Гарри Поттер. Рон Уизли вначале собирался рвануть следом за другом, но столкнулся с соблазном. Он покосился на пирожное, редкий десерт в будние дни, перевёл взгляд на Гарри. Затем снова взглянул на пирожное. На Гарри. Вновь на пирожное. Он раздумывал положить пирожное в карман, но оно выглядело липким. В итоге тяга к десерту победила любопытство. Рон решил, что Гарри ему всё расскажет. Махнув рукой, он сел обратно за стол.

– Ричи! – воскликнула Гермиона.

Ричард успел спуститься вниз по лестнице в коридор, ведущий в гостиную Пуффендуя. После возгласа Грейнджер он застыл как вкопанный и медленно обернулся назад.

Девочка учащённо дышала. Её нагнал Гарри Поттер.

– Ричи, не обращай внимания на Локхарта, – сказал он. – Этот павлин и до меня докопался.

– Ричи, это же преподаватель, – с укором произнесла Гермиона. – Как ты мог с ним так говорить?

– Мисс Грейнджер, – холодно ответил Гросвенор, – этот так называемый преподаватель назвал меня ничем и никем! Меня, человека, который за три года сумел заработать больше, чем Локхарт за всю свою жизнь. Это сразу после того, как я в присутствии элиты научного сообщества, прессы и монарших особ получил Нобелевскую премию! Меня, графа Гросвенора, наследника герцога Вестминстерского, вхожего в королевскую семью Великобритании! Это я с ним смел "так говорить"?! Как он посмел со мной так говорить?

Гермиона от столь официального обращения к себе отшатнулась, словно от пощечины. В уголках глаз Грейнджер защипало. Её голос дрогнул.

– Ричи… Я думаю, что профессор Локхарт не хотел сказать ничего плохого.