Возле Хагрида кружили два пса. Первым был Клык – огромная серая собака неопределённой породы, с высокой вероятностью в предках которой отметился неаполитанский мастиф. Второй пёс, по кличке Черныш, размером был поменьше, с черной кучерявой шерстью, аналогично неустановленной породы.

Осенью злющий профессор Снейп вышел из замка, двигая перед собой в воздухе эту связанную собаку. Снейп собирался выкинуть кобеля подальше за пределы Хогвартса, но Хагриду стало жалко пса, и он забрал его себе. Как лесник выяснил у профессора зельеварения, над этой собачкой пошутили студенты, запустив её в Хогвартс. Хагриду пришлось клятвенно заверить профессора Снейпа, что он не отпустит собаку от себя и не даст ей забежать на территорию замка.

Хагрид был увлечен работой, ведь ему предстояло прокопать дорожки на огромной территории. Он работал со скоростью трактора и с не меньшей эффективностью. Пожалуй, коммунальные службы любого города с радостью приняли бы на работу такого дворника. Эффективность как у техники, а на покупку трактора, запчастей и топлива тратиться не надо. Разве что зарплату платить нужно побольше, чтобы рабочий не протянул ноги с голода, но даже так экономия вышла бы существенной.

Как бы ни был силен и вынослив лесник, он всё же живой и имеет свойство уставать. В какой-то момент Хагрид тяжело вздохнул и прислонил лопату к сугробу. Огромной пятерней он смахнул со лба пот.

С хрустом, который напоминал треск ломающегося полена, здоровяк расправил широкие плечи. За время уборки снег успел попасть практически на всю одежду Хагрида и облепил его с ног до головы. Он напоминал огромного снеговика, которому приделали бороду.

Повернув голову в сторону замка, лесник замер с приоткрытым ртом и выпученными глазами.

– Эта-а… Чего это такое?

Хагрид продолжал неотрывно смотреть на стену замка. Если бы не его гигантский рост, то по размеру глаз можно было бы подумать, что в предках лесника отметились домовые эльфы – настолько сильно он их округлил.

Чёрного кобеля заинтересовала реакция лесника. Собака повернула голову в сторону замка и так же замерла на месте, словно её заморозили. Пожалуй, в мире не найти более изумленной собаки: нижняя часть её пасти устремилась к снежному насту, а глаза полезли из орбит.

– Ау?!!!

В этом собачьем возгласе было намешано столько эмоций, что любой человек понял бы, что пёс неизмеримо ошеломлён и обескуражен.

Кобель не удержался на лапах и рухнул на задницу. Он неотрывно таращился на стену замка.

– Это да, Черныш… – протянул Хагрид и пятерней почесал в затылке. – Это что же делается? Кто же так хулиганит?

Собака наклонила голову в правую сторону, словно пытаясь поймать лучший ракурс. Казалось, она удивлена ещё больше. Пес так и застыл: сидя, свесив язык набок, с выпученными, словно у жабы, глазами и с приоткрытой пастью. С кобеля в этот момент можно было ваять скульптуру под названием "Офигевание".

– Это… – с задумчивым видом потеребил бороду лесник. – Наверное, нужно позвать Макгонагалл.

Хагрид решил не откладывать вызов начальства и тут же пошел в замок. Когда он через некоторое время вернулся в компании профессора Макгонагалл, Черныш всё так же продолжал сидеть с крайне ошарашенным видом.

Лесник махнул здоровенной рукой так, что невозможно было отследить её траекторию.

– Вот! – сказал он.

Профессор Макгонагалл сразу обратила внимание на собаку. Она стала её внимательно разглядывать.

– Наверное, на вашей собаке, Хагрид, кто-то использовал Конфундус, – с видом знатока сказала она.