Закончил Гросвенор лишь к началу выступления Диггори. Тот трансфигурировал собаку, которая отвлекла дракона, после чего выкрал золотое яйцо.

Гарри Поттер, появившись на арене, выглядел отстранённо спокойным, словно наглотался успокаивающих зелий. Лишь мелово-бледная кожа выдавала крайнюю степень волнения.

Гарри достался самый злобный и огромный дракон – венгерская хвосторога. Ричард даже заподозрил, что Поттер открыл третье око, ибо он некоторое время назад буквально мимоходом предсказал, что ему достанется именно этот дракон.

Гарри действовал решительно. Он трансфигурировал в мартышку тот же самый булыжник, который использовал Седрик для превращения в собаку, но дальше действовал иначе.

Ричи опознал знакомую связку – такую профессор Флетчер, которому осталось сидеть в Азкабане ещё полтора месяца, демонстрировал лишь на индивидуальных занятиях для Ричарда и Гермионы. На обезьяну легли чары отвлечения внимания и дезиллюминационное заклинание. Затем Поттер под улюлюканье зрителей отошёл от дракона подальше, маяча в поле зрения злобного ящера, который мощным шипастым хвостом гулкими ударами по земле поднимал в воздух облака пыли.

Пока всё внимание дракона было сосредоточено на Гарри, невидимая обезьяна выкрала золотое яйцо и унесла его в правую сторону за пределы досягаемости дракона и его пламени. Гарри осталось лишь забрать яйцо.

Драконологам с трудом удалось успокоить разбушевавшуюся Хвосторогу.

Удивительными для Ричи оказались оценки судей. За исключением Барти Крауча-старшего и Людо Бэгмена, все судьи, а это директора школ магии, занизили баллы Гарри Поттеру. При том, что он лучше всех справился с заданием, по очкам он был на последнем месте. Даже Дамблдор занизил оценку. Видимо, старик таким образом выразил свое неудовольствие Поттеру.

– Умничка, Гермиона, – обернулся к подруге Ричард. – Тебе удалось невозможное – научить этого лентяя столь сложной связке чар за такой короткий срок. И это при том, что ты постоянно сильно загружена учебой. Я горжусь твоими педагогическими талантами!

Щёки Гермионы разрумянились.

– Ричи, – обратила на себя внимание мальчика Падма. – Ты слышал о рождественском бале?

– Конечно.

– Ты уже придумал, кого пригласишь в качестве партнерши? – Падма стрельнула глазами в сторону Гермионы.

Грейнджер вначале напряглась, но, поняв, что индианка намекает на то, чтобы Ричи пригласил на бал её, тут же занервничала. Если бы Ричи пригласил её, она готова была бы вскочить с места и закричать: "Да-да-да!"

– Сожалею, но я не пойду на бал.

Ответ Ричарда острым ударом прошелся по сердцу Гермионы. Она хотела заплакать, вскочить и убежать, но продолжение речи мальчика изменило её планы.

– Как обычно, мне предстоит королевский рождественский ужин. Это не то мероприятие, которое можно пропустить без основательных причин. Рядовой школьный бал такой причиной точно не может быть. Кстати, – обернулся он к подруге, – Гермиона, ты идёшь со мной.

– Как? Кто? Я?! – опешила Гермиона и глупо захлопала ресницами подобно натуральной блондинке.

– Ты.

– Но… Как же так? Я же не… Ну-у… Я же не аристократка. А это королевский рождественский ужин. Ричи, ты же сам говорил, что там присутствуют только самые близкие, самые-самые…

– Это особый случай, – загадочная улыбка выползла на лицо Ричарда. Он с намёком и легким нажимом добавил: – Гермиона, ты пригласишь своих подруг с Гриффиндора: Джинни Уизли и Викки Фробишер. Я познакомлю вас с Её Величеством и с принцами.

– А-а-а… – с грустью опустила плечи Грейнджер, поняв, о чём идёт речь. – Конечно, Ричи.

– И ещё, Гермиона, у меня к тебе будет огромная просьба, – продолжил Гросвенор, – передай девочкам все знания по этикету, которыми тебя пичкали перед чаем с королевой.