Считаю, что Кравцов, примерно зная местонахождение Канта, предпримет попытку уйти за границу. После случившегося он может сделать это только по ЧУЖИМ ДОКУМЕНТАМ и с ИЗМЕНЕННОЙ ВНЕШНОСТЬЮ.

Прошу Вашего разрешения отработать версию по людям, незаконно занимающимся загранпаспортами и имеющим связи в ОВИРах, в том числе и в других городах, где могут проживать близкие знакомые Кравцова (например, его сокурсники по университету).

    Сотрудник отдела А Бредов»

«РЕЗОЛЮЦИЯ: СЧИТАЮ, ДУМАЮ и ПОЛАГАЮ — не наши слова. Нужно точно знать! Интересно, Бредов, где ты наберешь столько людей? Дай тебе волю, ты все оперативные отделы в свои авантюры вовлечешь!

НЕМЕДЛЕННО УСТАНОВИТЬ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ ЛЮЦИИ КАНТ!

    Начальник отдела Зеленцов А. —В.»

У тротуаров тихой римской улочки были припаркованы небольшие малолитражные автомобили — большие, типа джипов, здесь бы и не поместились. Вадим сверился с адресом на бумажке, позвонил. Дверь автоматически открылась, он прошел через подъезд со стенами, окрашенными под розовый мрамор, и оказался в небольшом, заросшем цветущими кустами дворике — патио. Он пересек патио и увидел, что на крыльце его уже поджидала консьержка — типичная пышногрудая феллиниевская героиня. Он попытался объясниться с ней на дикой смеси английского, русского и итальянского. Ему нужна была синьора Сантурини. Впрочем, феллиниевская тетка его поняла, выставила два толстых, как сардельки, пальца — второй этаж.

Вадим поднялся на второй этаж по широкой лестнице, уставленной деревьями в кадках. «Да, богатый домик! Такой в Москве бы на несколько миллионов потянул», — подумал Вадим, осматриваясь.

Ему открыла высокая красивая блондинка с огромным животом. «Недаром папаша Игорь горькую запил, когда она ушла. В такую можно влюбиться до беспамятства, до потери рассудка. И девочка явно пойдет в нее», — подумал Вадим, рассматривая мать Василисы. Кроме того, он тут' же вспомнил о Дине, и ему стало грустно.

— Бонжорно, — сказала синьора Сантурини, оглядев непрошеного гостя.

— Я из России, из Москвы, — сразу же уточнил Вадим.

Синьора нахмурилась, по всему было видно — не собиралась пускать его на порог.

— Я вам звонил. Вы забыли?

— Мне много звонят. — У матери Василиски уже чувствовался легкий итальянский акцент. — Всякие попрошайки! Почему-то все думают, что я должна давать приют знакомым моих друзей! Я не благотворительная организация! На меня муж уже косо смотрит! Привыкли там в совке! — Синьора была не на шутку раздражена.

— Я не за этим, — покачал головой Вадим. — Я по поводу вашей дочери, Василисы.

— Ах, это вы! Извините, пожалуйста! — Она отступила в сторону, давая Вадиму возможность войти. — Просто тут звонил какой-то приятель моей двоюродной сестры, просился пере… перекан….

— Перекантоваться, — подсказал Вадим.

— Да-да, представляете, я уже стала забывать русский язык. — Синьора Сантурини покачала головой. — Проходите в гостиную! — Она повела Вадима по широкому коридору, украшенному гобеленами и оружием.