|
И к черту Митрошу, Канта, всех!
Вадим подъехал к тому самому дому, с которым связывались такие надежды. Дом зиял пустыми окнами. От ветра покачивалась и скрипела дверь подъезда. Леса были достроены только до второго этажа, выше торчали трубы незаконченных конструкций. Со стороны двора дом был огорожен бетонными плитами. Вадим выбрался из машины, вошел в подъезд. Широкие стертые ступени парадной лестницы, перила с чугунными завитками. Кое-где завитков не хватало. Пролеты поменять, перила отреставрировать, к потолку подвесить стильные фонари с электрическими свечами — красота будет! Он осторожно поднялся на второй этаж, глянул на дверной косяк с кнопками звонков. Под кнопками были фамилии бывших жильцов — совсем как в «коммунальные» пятидесятые годы. Заглянул в квартиру. Пол кое-где был разобран, под ним мусор, стружка, мощные балки перекрытий из лиственницы. Странно! По графику работ перекрытия строители должны были уже поменять. Вадим спустился на первый этаж, прошел через подъезд, толкнул дверь черного хода. Он надеялся увидеть во дворе будки строителей, материалы, сторожа с собакой. Уж собака-то у сторожа наверняка есть — какая-нибудь злобная овчарка или лохматый волкодав, который тут же со звонким лаем кинется на непрошеного гостя. Вадим опасливо выглянул из-за двери, боясь атаки, но огороженный двор был пуст: ни материалов, ни будок, ни сторожа… Только сваленный хлам да мусор из квартир, обрывки выцветших обоев, сломанная узкая кровать с панцирной сеткой, раскуроченный допотопный холодильник без дверцы, из которого торчали провода. Вадим пнул пустое ведро, стоящее перед мусорной кучей. Из ведра вывалился одноглазый плюшевый медведь. Вадим подобрал игрушку, повертел ее в руках. Примерно такой, только побольше, был у него в детстве. Он всегда клал его на подушку рядом с собой, ложась спать. Вадим нахмурился, швырнул медведя на кучу, вынул из кармана пальто сотовый телефон, набрал Владимира Ивановича.
— Алло? — Голос у того был бодрый и, как показалось Кравцову, слегка запыхавшийся.
— Бегал, что ли?
— А, привет. С собакой гулял. Только что пришел.
— Ты когда на строительной площадке был последний раз?
— Неделю назад. Да ты не волнуйся, там все в порядке. Перекрытия уже должны были поменять. С понедельника к внутренней и внешней отделке здания приступают.
— Ты уверен? — поинтересовался Вадим язвительно.
— Абсолютно. Мне Боря обещал.
Боря был тот самый пятидесятилетний мужик, Друг Владимира Ивановича — подрядчик.
— Дело в том, что я сейчас нахожусь во дворе нашего дома, и знаешь, что я тебе скажу? Никаких признаков жизни здесь не наблюдается. Перекрытия никто не менял, леса со стороны улицы не достроены, крана нет, материалы не завезены. Как ты мне все это можешь объяснить?
—Вадик, это какое-то недоразумение. Сторож там?
— Здесь вообще никого. Ветер гуляет. Между прочим, музейную лестницу, которой ты так гордился, потихоньку растаскивают местные бомжи! Наверное, в утильсырье сдают.
— Да ну, быть не может! — Голос Владимира Ивановича стал встревоженным. — Подожди меня там, я сейчас приеду.
— Ну что ж, жду. — Вадим сунул трубку в карман, вышел со двора.
Он сел в машину, включил магнитолу, настроил ее на какую-то волну с джазовой музыкой. Слушал невнимательно, думая о своем. Волнение нарастало с каждым мгновением.
За время, пока Вадим Георгиевич ждал своего агента, он проиграл в уме сотни ситуаций. |