Изменить размер шрифта - +
Волнение нарастало с каждым мгновением.

 

За время, пока Вадим Георгиевич ждал своего агента, он проиграл в уме сотни ситуаций. Может, у строителей другой срочный заказ и они срочно перекинули людей и технику на другой объект, отложив начало реконструкции на неделю? Ну, в таком случае, их ждут приличные штрафные санкции — условия договора Вадим помнил очень хорошо. А может, они специально тянут резину, ждут перевода всей суммы на счет? Или у них случились так называемые форс-мажорные обстоятельства — скажем, на строителей наехали налоговики за укрытие неучтенной налички, в офисе произошел грандиозный пожар или фирма просто неожиданно лопнула? Последний вариант был наихудшим. Но у Вадима еще со студенческих лет была привычка предполагать самое худшее, чтобы потом с радостным удивлением обнаружить, что дела обстоят не так уж плохо.

 

Сзади взвизгнули тормоза, Вадим посмотрел в зеркало и выбрался из машины.

 

— Ну, что ты на это скажешь? — спросил Вадим, когда они оба вошли в огороженный двор.

 

— Ничего не понимаю! — растерянно помотал годовой Владимир Иванович. — Мы же с Борькой только вчера по телефону говорили, он заверил: реконструкция идет с опережением, все согласно договору —материалы завезены, плиты. Надо звонить. — Владимир Иванович достал из кармана свой телефон.

 

— Может, все материалы уже успели разворовать? — сделал Вадим еще одно предположение.

 

— Да быть такого не может! У нас вооруженные менты наняты, все как положено! — И тут автоматическая телефонная барышня сообщила Владимиру Ивановичу, что абонент не отвечает или временно недоступен. — Черт возьми, поехали к нему! Я точно знаю, он никуда не собирался, должен дома быть. Что за дела! — Агент посмотрел на Вадима. — Ты только не волнуйся. Сейчас все выясним. Честное слово, это недоразумение.

 

— Поехали, недоразумение! — зло сказал Вадим и, широко шагая, пошел к машине. Владимир Иванович посмотрел ему в спину и побежал следом.

 

 

* * *

 

Директор строительной фирмы Борис Федорович с утра был в дурном расположении духа. Вчера дочь неожиданно призналась ему в том, что бросила институт, выходит замуж за немца и уезжает в Дюссельдорф. Какой еще немец, какой Дюссельдорф? Он в течение четырех лет ежегодно платил за обучение этой великовозрастной дуры по три тысячи долларов, а она вдруг в одночасье пускает все псу под хвост?! Скандал был крупный, на весь дом. Вот, наверное, соседи потешались! Каких только слов они не наговорили друг другу! Жена не лезла, сидела в сторонке и тихо плакала. Ну ладно, был бы немец богатый, фирмач или адвокат, а то ведь такой же бедный студент, сам едва-едва концы с концами сводит! Видел он — его цыпленок, и неизвестно, когда настоящим бюргером станет. «Яволь! Даст ист фантастиш!» Ладно хоть не лез во вчерашний разговор со своим «данке»! В конце концов, дочь ушла вместе с «цыпленком», хлопнув дверью, и Борис Федорович в сердцах швырнул им вслед сотовый телефон. Чтобы хоть как-то успокоиться, пришлось напиться водки, и теперь у него трещала голова.

 

Борис Федорович с влажным полотенцем на лбу лежал на диване и невнимательно смотрел какую-то юмористическую передачу, когда в дверь позвонили.

 

— Маша, открой, — попросил он жену.

 

— Иду, — отозвалась Маша.

 

Борис Федорович улыбнулся. Вернулась, дрянь! Прощения просить будет. Конечно, как же они без папиных денег в Дюссельдорфе? Однако в прихожей раздались мужские голоса. Борис Федорович удивленно поднял брови, снял со лба полотенце, поднялся с дивана.

Быстрый переход