Изменить размер шрифта - +
 — Однако доза последней инъекции была избыточно большой и вызвала лекарственный шок. По существу, отравили не только роженицу, но и плод. Мы ее откесарили, а кровь не свертывается, потому что все еще действуют сосудорасширяющие лекарства.

 

— Не останавливается кровь? — переспросил Вадим.

 

— Именно.

 

— К ней какой-то мужик-гинеколог ходил на дом. Консультировал, уколы делал, — неожиданно вспомнил Вадим.

 

— Ну-ну, — кивнул врач. — Оно и есть!

 

— Черт, я же его собственными руками, суку! Я эке его под суд! Он у меня!..

 

— Успокойтесь, молодой человек, — попросил врач устало. — Конечно, это ваше право. Иной раз медицинская ошибка слишком дорого стоит, но я вас уверяю, он хотел как лучше. Просто слегка не рассчитал лекарственную дозу…

 

— Я его найду! — грозно пообещал Вадим, глядя на склянку.

 

Врач перехватил его взгляд, плеснул еще спирта.

 

— Что с Диной?

 

— Сейчас уже все в порядке, не волнуйтесь.

 

— А мальчик?

 

Врач нахмурился.

 

— Умер? — спросил Вадим, чувствуя, как сердце замирает в страхе.

 

— Нет, не умер. Жив. Он сейчас в инкубаторе. Чистим кровь, питаем его искусственно. Тридцать шесть недель — не самый лучший срок. Хотя… — врач замолчал.

 

— Что «хотя»? — спросил Вадим.

 

— Пятьдесят на пятьдесят, — сказал врач задумчиво. — Будем надеяться, что первые пятьдесят все-таки наши.,

 

— Первые пятьдесят — это жизнь?

 

— На вас спирт, я смотрю, не лучшим образом влияет, — сказал врач, взял со стола склянку и мензурки, спрятал в шкаф. — Глупеете просто на глазах. Конечно, жизнь!

 

— Мне можно к ней? — робко попросил Вадим.

 

— Нет. — Врач покачал головой. — Не стоит. Она сейчас на аппарате, отходит от наркоза. Долго будет отходить. Вы лучше поезжайте домой, выпейте еще граммов двести и ложитесь спокойно спать. Угрозы жизни матери нет. А завтра приедете, и вас к ней проведут, обещаю.

 

— Хорошо. — Вадим поднялся из-за стола и теперь почувствовал, что действительно сильно опьянел от спирта.

 

За руль он сесть не решился, оставил машину рядом с больницей. Шел пешком.

 

Небо неожиданно разверзлось, и вниз полетели крупные снежные хлопья. Тут же его голова, плечи покрылись снегом. Хлопья таяли на лице, на веках. Мысли путались. Одно несчастье наложилось на другое, будто тот, кто только что разверз небеса, решил окунуть его в дерьмо по самые уши, опустить, испытать, проверить — выживет ли… Банк, подстава, Паша с «чижиками». Дина, ребенок, Митроша! Митроша — гад! Между прочим, протеже Ведмедека! Ну ничего, сейчас он придет домой, наберет номер тестя, поговорит с ним по душам!

 

 

* * *

 

Ребенок наконец-то уснул, и Рита уложила его в кровать. За окном было темно, валил снег. Она подошла к окну и долго смотрела вниз, на припорошенные машины на стоянке.

 

В дверь звонили. Долго, настойчиво. Рита опомнилась, пошла открывать.

 

На пороге, держась за дверной косяк, стоял Паша. Он покачивался.

Быстрый переход