|
Он полез в карман за ключами.
В прихожей было темно. Часы в гостиной пробили одиннадцать часов.
— Александра! — позвал он, стараясь придать голосу веселый тон. — Сашка!
Никто не отозвался. Вадим заглянул во все комнаты, в спальню. Постель была не тронута. Он удивился и разозлился одновременно. У него одно несчастье за другим, а жена где-то шляется! Переоделся, умылся, пошел на кухню.
На кухонном столе лежала записка. Вадим, прежде чем ее прочесть, приподнял крышки на сковороде, на кастрюле. Ужин был приготовлен, как всегда. «Наверное, на дне рождения у какой-нибудь подруги!» — предположил Вадим, накладывая себе еду.
Он сел за стол, придвинул к себе записку.
«Вадик, несколько раз пыталась дозвониться на мобильный, но у тебя все время было занято. Умер папа. Поешь и немедленно приезжай! Пожалуйста, на завтра отмени все свои сделки и дела!»
Вадим не поверил глазам, перечитал записку еще раз и еще.
— Твою мать! — Он стукнул кулаками по столу так, что тарелка с едой подпрыгнула и упала на его домашние спортивные штаны.
БЕГСТВО
Алексей топтался рядом с памятником Пушкину, перекладывал из руки в руку букет роз. Хотелось есть. Целый день носился как савраска — даже перекусить было некогда. И теперь он поглядывал не на подземный переход, а на киоски, стоящие чуть поодаль на аллее: в одном из них продавалась картошка с наполнителями, в другом датские хот-доги. Сейчас Бредов походил на известного осла, которого нерешительность довела до голодной смерти. В конце концов голод переборол другие чувства, и Алексей направился к киоску с хот-догами. Взял пару, пошел на свое место, на ходу жадно их уплетая.
— Алексей!
Он обернулся и обомлел. Марина была до того хороша (вечерний костюм и бабочка, немыслимая прическа с блестками, яркий, почти театральный, макияж), что он так и застыл с недоеденным хот-догом в руке. Тоже Ромео нашелся! Опомнился, выбросил еду в урну, запоздало поднес букет.
— Это тебе, Мариночка, — неловко чмокнул ее измазанными кетчупом губами в щеку.
Марина усмехнулась, но ничего не сказала. Они направились вниз по бульвару. У Алексея была идея повести свою риелторшу в какую-нибудь пиццерию, но она так вырядилась, будто на прием к английскому посланнику! — куда теперь? Он лихорадочно соображал, в каком из злачных московских заведений цены могут быть более-менее приемлемыми для его худого кошелька. Вспомнил о Домжуре, в который, еще будучи корреспондентом, заглядывал довольно часто. Это сейчас его приперли работой, а раньше он был свободной птицей. Интересно, не взлетели ли цены в тамошнем ресторане?
Цены, слава богу, оказались приемлемыми, он усадил Марину за столик и слегка приободрился — есть еще порох в пороховницах!
Заказали пива, мяса, салатов. Алексей начал охмурять риелторшу. Рассказывал ей веселые байки из своей прошлой жизни, одновременно прикидывая, пригласит ли она его сегодня к себе домой или ему придется вести барышню в свою коммуналку? Марина смеялась, пила пиво и с завидным аппетитом уплетала мясо по-баварски.
— Знаешь, у нас тоже много всяких историй случается. И смешных и грустных, — произнесла она, когда Алексей выдохся. — Больше, правда, грустных, потому что в нашем бизнесе большие деньги. А где большие деньги — там обязательно все грустно бывает.
Алексей поймал себя на мысли, что Марина настолько «въехала» в этот свой бизнес, что ни о чем другом просто говорить или думать не может. |