Заметив устремленный на него пристальный взгляд Ди-ди, Дункан закрыл лицо рукой. Она никогда не видела его настолько потрясенным, даже когда они уезжали с места самого чудовищного из всех чудовищных преступлений. И она снова задумалась, насколько глубоко запала в его сердце Элиза Лэрд.

Он не был похож на непредвзятого детектива, расследующего дело. Естественно, он бы в любом случае тревожился за судьбу любого пропавшего с места преступления гражданина, тем более что на месте преступления остался труп. Но он, казалось, раздавлен самим существованием этого места преступления.

Она смотрела на Дункана так долго, что он это почувствовал и поднял голову. Она сказала одними губами «Ты в порядке?». Он прошептал в ответ: «Просто устал» — и продолжал слушать Уорли. Тот отбивался от нападок судьи, прицепившегося к его терминологии.

— Когда я сказал «вышли на связь», я ни на что не намекал, судья. Это просто оборот речи.

— Элиза ни за что не стала бы встречаться с таким человеком. Особенно наедине. Уверен, он проник в ее машину силой.

— Возможно, — кашлянул Уорли. — Машина в прекрасном состоянии. Все покрышки целы и прочее. Так что я не знаю, почему они вдруг остановились посреди моста, когда вокруг полно запрещающих знаков. Машина направлялась в город. Тогда куда они ездили вместе? Есть мнения?

— Нет.

Уорли продолжил, хотя молчание судьи его озадачило:

— Мы опросим всех возможных свидетелей, какие найдутся. Всех, кто проезжал по мосту в это время. Может, патрульный на шоссе что-нибудь заметил. Неизвестно, каков будет урожай. Обычно бывает негусто. Может, на этот раз повезет.

— Мы с детективом Уорли, — продолжил Дункан, — думаем, что в какой-то момент они вышли из машины. Но почему, сказать не можем.

— Он сидел на своей визитке, — сказала Диди. Она объяснила судье Лэрду и Жерару, что на водительском сиденье под телом Наполи нашли визитку. — Просто так он на нее вряд ли сел бы. Значит, он выходил из машины, а потом вернулся.

Дункан кивнул.

— Мы не знаем, зачем они выходили, но если все разгадано верно, на краю моста возникла ссора. На это указывают оторванный ремешок, кусок ткани от юбки и следы на тротуаре.

— Думаете, Наполи угрожал ей пистолетом? — уточнил Жерар.

— Билл, это, опять же, предположение. Но вполне правдоподобное, — сказал Дункан. — А если бы мы отыскали револьвер Наполи и установили, что смертельный выстрел сделали из него, то оно стало бы еще правдоподобнее.

— Каким образом?

— Все указывает на то, что стреляли с очень близкого расстояния. Скорее всего, они с убийцей были лицом к лицу. Но его нашли за рулем. Позиция неудобная ни для того, кто стоит рядом возле открытой дверцы, ни для того, кто сидит на соседнем сиденье. Поэтому мы решили: предположительно — подчеркиваю, только предположительно — его застрелили вне машины.

— Выходное отверстие есть? — спросил Жерар.

— Нет. Когда достали тело, Дотан искал в первую очередь именно его. Поэтому на руках почти не было крови. — Он помолчал, потом подвел итог: — Мы с Уорли считаем: револьвер мог выстрелить, пока они за него боролись. Наполи зажал рану рукой и сумел вернуться в машину, где и умер.

— Но это не объясняет нам, куда пропала Элиза, — вмешался судья, дико озираясь. — Если… если все было так, как вы говорите, значит, она пыталась защитить себя, боролась за свою жизнь. Верно? Неужели он пробовал столкнуть ее…

Уорли снова кашлянул, прикрыв рот рукой.

— Возможно.

— О господи, — застонал судья, теряя все свое величие.