Но еще ужасней было представить себе, как она тонет в реке и какое-нибудь судно, направляющееся в океан, затягивает ее под киль.

И совсем невыносимы были воспоминания о том, как она умоляла его о помощи, а он отказал. Всего за несколько часов до ее в любом случае насильственной смерти.

Если они тщательно исследуют клочок ее юбки, то обнаружат микрочастицы человеческой кожи. По крайней мере, часть их может принадлежать ему. Он вспомнил, как сгреб мягкую ткань в горсть и задрал до пояса. Хотя никогда раньше так не поступал.

Если они проверят его ботинки, то обнаружат следы мелкой серой пыли на подошвах. Он мог с абсолютной точностью рассказать Уорли, на каком именно рассыпающемся от старости тротуаре ее искать.

Следы точно такой пыли на ботинках Наполи доказывали, что он тоже побывал вчера вечером возле того дома. И никто не смог бы убедить Дункана, что это случайность. Ему не давало покоя другое: была ли у них договоренность встретиться после свидания с Дунканом или же он напал на нее, когда она возвращалась к машине и заставил приехать на середину моста?

Машина стояла на полосе, ведущей в город. Куда они ездили?

Была ли она невинной жертвой? Или виновной сразу в двух убийствах?

Жерар и Уорли с Диди принялись ломать над этим головы. Действия Элизы до встречи с Наполи — вот та ключевая информация, какую он часто выуживал из важных свидетелей. Тех, что боялись огласки или наказания за собственные неблаговидные поступки.

А теперь он сам был таким свидетелем. Он скрывал информацию. Его коллеги смотрели на него, Жерар и Уорли озадаченно, Диди с опасной проницательностью.

Он должен рассказать им про них с Элизой здесь и сейчас. Должен освободиться, как и решил. Должен признаться в том, что произошло за несколько часов до того, как Наполи истек кровью, а Элиза исчезла. Но если он это сделает, если сделает, его немедленно отстранят от дела. Скорее всего, уволят, а может, даже посадят в тюрьму. В любом случае путь в полицию ему будет закрыт. Своими признаниями он предал бы Элизу.

На это он пойти не мог, нет, только не после вчерашней ночи. Мертва ли она сейчас была или жива, он должен был узнать, что с ней произошло. Если она преступница, застрелившая двоих, он позаботится о предании ее суду и признается сам. Если она жертва, он не успокоится, пока не найдут ее саму или ее тело.

В любом случае для этого ему надо возглавлять расследование. Иначе никак.

Остальные ждали ответа. Он плюхнулся на вращающееся кресло и проворчал:

— Не знаю, что думать.

Вместо сигареты Уорли сунул в рот свежую зубочистку. Диди отхлебнула теплой диетической колы. Первым тягостное молчание нарушил Жерар.

— Я думал о времени, — сказал он. — Экономка ушла около десяти тридцати. Дотан сказал мне по телефону, что Наполи умер от половины третьего до трех ночи. Где он и миссис Лэрд провели эти четыре часа и чем занимались?

Дункан мог бы рассказать о часе из этого времени. Встретилась ли она с Наполи сразу после его ухода из заброшенного дома? Или позже?

— Если бы мы знали, откуда они возвращались, мы смогли бы определить, чем они там занимались, — сказала Диди.

— Кстати, если считать, что в Наполи стреляли на улице, возникает неувязка, — сказал Уорли. — По словам патрульного, дверца машины была заперта. Он хорошо это запомнил, потому что постучал в стекло, а уже потом пригляделся и понял, что Наполи мертв.

— Ладно, — сказала Диди. — К чему ты клонишь?

— Кто закрыл дверцу?

— Наполи, — ответила она.

— Исключено, — сказал Дункан, догадавшись. — На ручке дверцы и на обшивке не было крови.

— Точно, — подхватил Уорли. — У Наполи руки были в крови.