|
Сюзан всегда уверяла, что она не суфражистка, но в тот вечер она показала, на что способны женщины, и заставила присутствовавших в зале мужчин буквально съежиться от смущения. Когда она разделалась с ними, они все были готовы плясать под ее дудку. Закончила она тем, что приказала им — да, приказала! — подойти к сцене и подписаться на Заем Победы. И после бурных аплодисментов большинство из них это сделали, даже Уоррен Мид. Когда на следующий день в шарлоттаунских газетах были опубликованы общие показатели результатов подписки на заем, мы обнаружили, что Глен опередил все остальные районы острова… и это, несомненно, заслуга Сюзан. Сама же она, когда вернулась домой в тот вечер, выглядела немного пристыженной и явно опасалась того, что ее могут обвинить в неприличном поведении: она призналась маме, что поступила не так, как «подобает леди».
Мы все, кроме Сюзан, вчера вечером впервые попробовали прокатиться в папином новом автомобиле. Поездка оказалась очень приятной, хотя закончилась бесславно — в канаве, из-за одной мрачной старой особы… а именно мисс Элизабет Карр из Верхнего Глена. Сколько мы ни гудели, она не пожелала дернуть вожжи, чтобы ее лошадь пошла ближе к обочине и дала нам проехать. Папа ужасно рассердился, но я, в глубине души, сочувствую мисс Элизабет. Будь я невозмутимой старой девой, трусящей одиноко по дороге в собственной бричке, запряженной собственной старой клячей, «в девических спокойных размышленьях», я тоже не пожелала бы дернуть вожжи, когда какая-нибудь машина принялась бы нахально гудеть у меня за спиной. Я просто выпрямилась бы с таким же суровым видом, как мисс Элизабет, и сказала бы: «Сворачивайте в канаву, если уж так твердо решили меня обогнать». И мы действительно въехали в канаву… и увязли по самые оси колес в песке… и сидели там, как дураки, в то время как мисс Элизабет подстегнула свою лошадь и победно уколесила прочь в своей бричке. Вот Джем посмеется, когда я расскажу ему об этом в письме. Он знает мисс Элизабет с давних пор. Но будет ли Венеция спасена?
19 ноября 1917 г. Она еще не спасена… и по-прежнему в большой опасности. Но итальянцы наконец закрепились на Пьяве. Конечно, военные обозреватели говорят, что удержаться на этой линии обороны, вероятно, не удастся и следует отступить к Адидже. Но Сюзан, Гертруда и я говорим, что итальянцы должны удержать фронт, поскольку Венеция должна быть спасена; и что могут поделать в этом случае военные обозреватели? О, если бы я только могла поверить, что итальянцам удастся удержаться на Пьяве! Наши канадские части одержали еще одну огромную победу: они штурмом взяли Пашендаль Ридж и удержали его, отразив все контратаки. Ни один из наших мальчиков не участвовал в этой битве… но ох, какой длинный список потерь в газетах — и все это чьи-то мальчики! Джо Милгрейв был там, но остался невредим. Миранда пережила несколько мучительно тяжелых дней, прежде чем получила от него весточку. Просто удивительно, до чего Миранда расцвела с тех пор, как вышла замуж. Она уже совсем другая девушка. Даже ее глаза, кажется, стали темнее и глубже… хотя, я полагаю, это просто потому, что они горят внутренним огнем, который зажегся в ее душе. Совершенно удивительно, как она заставляет своего отца соглашаться со всем, что она делает: она поднимает флаг каждый раз, когда на Западном фронте наши войска продвинулись хоть на ярд, и регулярно посещает все собрания нашего молодежного Красного Креста, и пытается подражать манерам «замужней особы», так что, глядя на нее, можно умереть от смеха. Но она единственная новобрачная военного времени в Глене, и никого, разумеется, не раздражает то чувство удовлетворения, которое она испытывает, сознавая свое уникальное положение. Новости от русских тоже плохие… правительство Керенского пало. Очень трудно сохранять мужество в эти безнадежно мрачные, серые осенние дни неизвестности и плохих новостей. |
