— Пойдем, посмотришь, какие я приготовил подарки тебе и твоей испанской невесте.

Почти без интереса смотрел Джованни на меха и драгоценности, на украшенный прекрасными рисунками сундук. Последние недели лучшие ювелиры были заняты покупкой лучших камней, потом оправили их в золото и серебро, создавая изысканные узоры. Александр откинул крышку сундука и показал сыну соболей, горностаев и ожерелья из рубинов и жемчуга, стараясь внушить Джованни желание стать их обладателем.

— Видишь, сын, ты отправишься в Испанию в полном блеске. Разве это не восхищает тебя? Юноша неохотно подтвердил, что восхищает.

— Но, — добавил он, — мне все равно не хочется уезжать.

Папа обнял его.

— Не сомневайся, мой дорогой, ты не хочешь ехать так же сильно, как я хочу, чтобы ты остался. — Александр придвинулся к сыну. — Женись на Марии, сказал он, — подари ей сына. Обзаведись наследником… А там почему бы тебе не вернуться в Рим? Никто не станет ругать тебя за это, если ты выполнил свой долг. Джованни улыбнулся.

— Я выполню его, отец.

— И помни: пока находишься в Испании, веди себя как испанец.

— Они такие чопорные.

— Только в торжественных случаях. Я ни о чем больше тебя не прошу, только об этом, мой дорогой мальчик: женись, заведи наследника и веди себя так, чтобы не обидеть испанский двор. А в остальном… делай, как знаешь. Наслаждайся жизнью. Я хочу видеть тебя счастливым.

Джованни поцеловал отцовскую руку и пошел к ожидавшему его Джему.

Они отправились в город искать приключений, еще более веселые, чем обычно, еще более безрассудные. Джованни чувствовал, что должен извлечь максимум удовольствия за то немногое время, что ему осталось провести в Риме.

Когда сын вышел из комнаты, папа послал за двоими — за Гине Фирой и Моссеном Пертузой.

— Вы готовитесь к отъезду? — поинтересовался он.

— Мы готовы отправиться в Испанию в любой момент, как только получим распоряжение, ваше высокопреосвященство, — ответил Гине Фира.

— Отлично. Смотрите за сыном и сообщайте мне все, что с ним происходит, даже самые незначительные вещи, я хочу знать о нем все.

— Счастливы служить вашему святейшеству.

— Если я узнаю, что вы упустили хоть малейшую деталь, я отлучу вас от церкви, и вас будет ожидать вечное проклятие.

Оба побледнели. Потом рухнули на колени и стали клясться, что сделают все, что в их силах, и станут сообщать малейшие подробности о жизни герцога Гандийского, что у них нет более сильного желания, чем служить его святейшеству.

Девушка прошла в комнату, где застала чем-то встревоженную Адриану.

— Святой отец хочет тебя видеть, — сказала та. — У него есть новости.

Глаза Лукреции расширились, губы разомкнулись, что было явным свидетельством волнения и делало ее больше похожей на десятилетнюю девочку.

— Плохие? — воскликнула она и в ее глазах промелькнул страх.

— Новости из Испании, — ответила Адриана. — Это все, что я знаю.

Новости из Испании должны касаться Джованни. Действительно, за последние несколько месяцев никто не мог забыть о нем. Мысли Александра постоянно были заняты Джованни.

Когда из Испании приходили плохие новости, он запирался в комнате и плакал. Несчастным он оставался в течение примерно дня — для него это достаточно долгое время пребывания в печали, после чего он веселел и говорил:

— Нельзя верить всему, что слышишь. Такой блестящий кавалер, естественно, имеет врагов.

Новости всегда приходили плохие, так что Лукреция пугалась, когда слышала о необходимости идти к отцу.