Я и забыла, каким он был огромным…

А всё моё новое окружение. Городские слишком сильно отличались от деревенских… даже если эти деревенские – тайные служители Централи.

– Дамас, – поздоровалась я, контролируя каждую мышцу на своём лице.

– Рин, – голос Дамаса звучал так незнакомо, словно я не слышала его как минимум год…

– Теперь её зовут иначе. – Трой проводил взглядом отдаляющуюся фигуру лейтенанта. – Среди демонов её имя – Гамори.

– Красиво, – почему-то заметил черноволосый наёмник, – но непривычно. Без свидетелей я буду продолжать звать её Рин.

Я напряглась. Такое неподчинение вышестоящему по званию каралось довольно жестоко.

Но Трой пропустил слова Дамаса мимо своего внимания:

– Полагаю, это просьба о разговоре тет-а-тет?

– Если это разрешено уставом, – мне послышалось, или в интонации Дамаса промелькнул сарказм?

Сам он в этот момент пристально смотрел на меня.

– Я – устав. И я разрешаю. – На губах Троя растянулась кривая улыбка.

– Разрешите воспользоваться одной из комнат на базе? – Дамас перевёл на Троя взгляд черных глаз.

– Разрешаю. У вас есть пятнадцать минут.

Я видела по лицу наёмника – такое ограничение его не устраивает, но спорить он не стал, лишь коротко кивнул и развернулся в сторону здания.

– Веди, Гамори, – только и сказал он, предлагая мне самой выбрать место «общения».

Я сжала челюсти и повела его в свою спальню. Не потому что хотела говорить с ним именно там, а потому что не заметила внутри комнаты камер слежения.

Наш разговор обещал быть очень личным, и свидетели нам были ни к чему…

– Неожиданное место для разговора, – заметил Дамас, когда я закрыла за нами дверь.

Высокий, под два метра ростом, с развитой мускулатурой, широкой шеей, короткими черными волосами и лучиками морщинок вокруг умных чёрных глаз – это был настоящий мужчина. Настоящий мужчина, которого я так и не впустила в своё сердце, зато успела впустить к себе в постель.

Дура.

– Здесь нет камер, – сухо пояснила, проходя вглубь комнаты и стараясь не смотреть ему в лицо. – Мог бы обратить на это внимание, вместо того чтобы отпускать остроты.

Дамас ничего не ответил; он прошелся по спальне, метнул взгляд на мусорное ведро, из которого всё ещё торчали мои обрезанные волосы, провёл им по моей сумке с вещами, сброшенной на пол рядом с ванной, заглянул в одну из полок, чтобы убедиться – она была пуста, как и все остальные… а затем подошёл ко мне и быстрым, неожиданным жестом, за которым я не успела уследить, убрал локоны с лица, открывая покрасневшие скулы.

– Что это? – вопрос был слишком похож на тот, что задал мне Трой, когда я вышла с обстриженными волосами.

– Дамас, не надо, – я мотнула головой, высвобождая локоны и позволяя им вновь упасть на лицо.

– Он тебя бьёт? – Наёмник смотрел в мои глаза, а на меня волнами наплывали воспоминания.

Воспоминания о нас с ним.

– Я – ученица, Дамас. Это естественно, что у меня есть синяки, – ровно ответила ему.

– Я на тебе синяков не оставлял, – заметил он.

– А стоило бы, – отрезала я.

Если бы он не берёг меня, я была бы лучше обучена.

И могла бы дать Трою достойный отпор.

– Ты – девушка, – сказал Дамас так, словно это объясняло всё.

– Девушки умирают так же часто, как и все остальные.