– И за что я удостоилась такой чести? – сухо поинтересовалась я, внутренне собираясь: слишком хорошо помнила свой первый спарринг с метисом.

– Тебе нужно быстрее набираться опыта. Вельз бережёт тебя – я не буду, – спокойно ответил Трой.

Вельз бережёт меня? Это утверждение было весьма спорным, учитывая все мои ушибы и вывихи – но раз командир отряда так говорит…

Пришлось задвигать свою усталость глубоко внутрь и готовиться получать новые синяки. Мимолётная мысль, что в отряде демонов я просто обречена быть вечно избитой, даже не успела закрепиться в сознании, как Трой нанёс первый удар.

– У меня есть вопросы, – коротко выдохнула, с трудом уходя от его высокоскоростной атаки.

– Задавай, – удивил меня Трой.

Я даже чуть удар не пропустила. Наивная… это «чуть» аукнулось мне в следующую же секунду, сбив с ног. Трой и не думал делать мне поблажек; его взгляд, когда он встал надо мной, лежащей на асфальте, говорил совершенно чётко: «Ты сама захотела вести разговор во время боя».

Да, захотела. Потому как только во время боя он не смущал своим существованием всё моё существо.

– Ты не рассказал мне про Десятку. Что там произошло? – собирая всю волю в кулак, а все остатки силы – в мышцах, спросила я, мгновенно поднимаясь и уворачиваясь от нового удара: для Троя не существовало понятия «не бей лежачего».

– Централь предложила Десятке торговые отношения взамен на защиту полей. Совет деревни дал добро, но, когда пришло время собрать урожай и заплатить за услуги, выставил такой ценник на товар, потянуть который смог бы разве что арабский шейх.

Я свела брови к переносице.

– Ты хочешь сказать, что Централь просто забрала своё? – недоверчиво спросила, ничуть не обманываясь подобным высказыванием.

Слишком хорошо знала: в Мире После такого понятия, как справедливость, нет в принципе.

– Как ты думаешь, почему те женщины на улице так быстро превратились в Грешниц? – Трой резко остановился, предлагая мне пораскинуть мозгами.

– Потому что вы с Габриэлем успешно их провоцировали, – ответила незамедлительно.

– Демонизируешь всех обитателей Централи, – усмехнулся метис.

– Нет, только псов закона, – спокойно ответила я.

Взгляд Троя на мгновение изменился, сверкнув одобрением моих слов. Одобрением?…

– Ты ещё слишком наивна, Покахонтас, – развязно протянул он, медленно обходя меня по кругу. – Потому много не поймёшь… сейчас. Но у меня есть надежда, что я смогу сделать из тебя человека.

– Так я права или нет? – резко спросила я.

Когда он начинал говорить в подобном тоне, я и впрямь ощущала себя глупой селянкой.

– Не права, – отрезал метис, – ты полагаешь, что тех женщин сгубил страх перед пастором. Но их главным грехом была жадность.

– Жадность? – недоверчиво переспросила я. – Я полагала, что – гнев, порожденный страхом.

– Габриэль спровоцировал их гнев, поскольку жители Десятки выработали стойкий иммунитет к появлению скверны от своей алчности. – Трой вновь принял стойку, предлагая вернуться к бою.

– Иммунитет? Но разве это возможно? – ещё более недоверчиво спросила я, а потом сама себя осекла: о какой «невозможности» может идти речь, когда Трой лечит свой собственный грех наркотиком? – Так, значит, Габриэлю пришлось нарочно вызвать страх и гнев в деревенских, чтобы сократить их численность, обратив часть в Грешников, и забрать положенную долю урожая? – даже не спрашивала, а констатировала я.