«О Господи, — подумала я, — если даже Кэтрин считает, что это возможно, то…»

— Да и как можно в это поверить? — подхватила я. — Филип может причинить мне не больше зла, чем лорд Ротерэм — тебе.

Это прозвучало довольно резко. Признаться, я рассердилась на Кэтрин за отсутствие в ее словах твердой уверенности.

— Я немного устала, — сказала я, поднимаясь с шезлонга. — Пойду посплю немного перед обедом.

— Правильно, Джорджи, — мягко промолвила она. — Не следует переутомляться — ты же первый день как встала с постели.

Я улыбнулась, еще раз пожелала ей счастья и вышла в коридор, направляясь в свою комнату. Там я села за письменный стол и составила коротенькую записку Филипу, а затем попросила одного из лакеев отнести ее в библиотеку. Он не должен уйти из дома, не повидавшись со мной. Нам предстоял очень серьезный разговор.

Глава 19

Я сидела в нашей спальне и тихонько покачивалась в шезлонге, глядя в окно на цветущую клумбу с тюльпанами во внутреннем дворике. В комнату вошел Филип.

— Ты хотела меня видеть? — спросил он.

Я отвернулась от окна и взглянула на своего супруга. Между черных бровей залегла глубокая морщинка, голубые глаза смотрели настороженно.

Я начала без преамбул:

— Сегодня мы с Кэтрин ездили на концерт к герцогине Фэркасл, и там был Чарльз Говард. Он пытался делать гнусные намеки на то, что по городу якобы поползли слухи, что этот несчастный случай в парке произошел по твоей вине. Ты тоже слышал такие сплетни, Филип?

Он сделал несколько шагов, но не ко мне, а по направлению к камину, и встал, облокотившись на каминную полку.

— В городе всегда о чем-нибудь болтают, — небрежно заметил он. — Этим живет наше высшее общество.

— Ты ведь понимаешь, что кому-то выгодно распространять эти слухи, и это скорее всего тот, кто действительно виновен в моем падении.

Он не ответил, продолжая смотреть на меня с той же раздражающей настороженностью в глазах.

— Господи ты Боже мой! — воскликнула я, вскочив на ноги. — Да разве ты не видишь, что происходит? Если этому ненормальному удастся привести в исполнение свой дьявольский план, подозрение падет на тебя!

— Я это прекрасно понимаю, — ответил он.

Поскольку он так и не сделал движения мне навстречу, я сама подошла к нему, обвила его руками за талию, прижалась щекой к его плечу и промолвила:

— Что же ты обо всем этом думаешь? Может, нам лучше что-нибудь предпринять, чтобы предотвратить его дальнейшие попытки?

Он обнял меня так осторожно, словно я была фарфоровой статуэткой.

— Я так и собираюсь поступить, — сказал он.

Его дыхание шевелило мои волосы, и я закрыла глаза и прильнула к нему всем телом.

— Ты выглядишь усталым, — заметила я. — Тебе, наверное, неудобно спать на этой узкой кровати в гардеробной. Сегодня ночью перебирайся в нашу спальню.

Я была так близко от него, что слышала, как участились удары его сердца при этих словах, но когда он заговорил, голос его звучал негромко и спокойно:

— Ты так считаешь?

— Да, — ответила я. — Я на этом настаиваю.

***

Ко времени обеда я почувствовала себя более усталой, чем предполагала, и когда Филип сообщил, что ему ненадолго надо уйти, решила подняться к себе и подождать его в постели.

Вскоре я уснула. Проснувшись под утро, я обнаружила, что Филипа рядом со мной нет. Я не на шутку рассердилась. Если он опять спит в гардеробной, потребую у него объяснений.