Я совершила безнадежно оптимистичную попытку включить фонарь Линнет и поразилась, когда он ожил. Казалось разумным, что аварийные лампы делают достаточно крепкими, чтобы они не ломались при легких падениях, но эта мне показалась настоящей героиней, поскольку она одолела целый пролет эскалатора и все равно продолжала действовать.

Форж по-прежнему то и дело звал меня по имени. Его крики все учащались, и я слышала в голосе тревожные ноты. Очевидно, Форж забеспокоился, несколько минут не получая от меня ответа.

— Я приближаюсь! Продолжай кричать, — заорала я.

Затем подняла и включила оба фонаря и с безумной осторожностью двинулась на пятьдесят второй уровень. На этот раз мне хватило ума тихо постоять и послушать голос Форжа, пытаясь вычислить его местонахождение. Сейчас он определенно был гораздо ближе, возможно, на пятьдесят третьем уровне.

Я двинулась вперед. Голос Форжа постепенно усиливался. Когда я достигла пятьдесят третьего уровня, он звучал совсем близко, но все же ниже меня. Завернув за угол и начав спуск по следующему пролету, я услышала возбужденный крик друга:

— Эмбер, я вижу твой фонарь!

Я остановилась, взглянула вверх и рассмотрела инспекционный люк в стене слева. За ним маячил отблеск света, должно быть, исходивший от лампы, прикрепленной к дурацкой налобной повязке Форжа.

— Я тоже вижу твой фонарь, — отозвалась я.

Форжа я нашла, но теперь возникла новая проблема. Инспекционный люк находился слишком высоко, чтобы до него добраться. Если обыскать магазины в торговом районе пятьдесят третьего уровня, смогу ли я найти лестницу? И даже если смогу, как ее безопасно расставить на предательских застывших ступенях эскалатора?

Одно из перил подходило близко к стене с инспекционным люком. Если встать на поручень, хватит ли мне этой дополнительной высоты?

Я могла это выяснить лишь одним способом — попытаться залезть на него. Я встала рядом с ним, приготовилась подпрыгнуть, но засомневалась. Я привыкла незаконно кататься на перилах, осторожно балансируя при спуске по улью, но всегда делала это под ослепительно яркими лампами. Сейчас, в свете одного лишь моего фонаря, перила, казалось, уходили в бездонный черный колодец.

— Через решетку этого люка я вижу лишь свет и тени, — сказал Форж. — Ты сейчас ниже меня?

— Да. — Я раздула фонари и поставила их на ступеньки по бокам от себя.

— Насколько ниже?

Я не ответила — уговаривала себя, что могу это сделать. Я часто проезжала на перилах пятьдесять уровней, прежде чем получить суровое замечание от безопасников. На этот раз мне требовалось продержаться всего минуту, максимум две, пока не раскручу крышку люка.

— Насколько ниже? — повторил Форж.

— Придется встать на перила экскалатора, чтобы дотянуться до люка.

— Будь осторожна, пока выкручиваешь болты. Ты же не хочешь, что крышка упала тебе на голову или сбила вниз.

Я невольно представила, как это происходит и я беспомощно падаю в пространство, зловеще близкое к моему личному кошмару — неохраняемой шахте лифта.

— Помолчи, — резко сказала я. — Сейчас я лезу вверх и должна сосредоточиться.

Я оторвала взгляд от черных глубин эскалатора, вцепилась в перила и подскочила. При приземлении ощутила протестующий укол боли в поврежденной правой лодыжке и дико закачалась из стороны в сторону, как тринадцатилетка, впервые едущая на поручнях.

Одной рукой я оперлась на стену, чтобы удержаться на ногах, а второй потянулась вверх. Я смогла легко выкрутить болты в нижней части крышки люка, но верхние оставались вне досягаемости. Я вытянулась изо всех сил и достала цель кончиками пальцев, но это мало чем мне помогло.

Застонав, я в отчаянии встала на цыпочки.