— Ваше здоровье, — сказал он.

— И ваше.

Мы сделали традиционный первый глоток, и он жестом пригласил меня сесть.

— Я нашел вам эту проклятую кассовую книгу, — сообщил он, выдвигая ящик стола. — Тут все: книга и папка с расписками по мелким статьям расходов.

— Прекрасно.

— А что с налоговыми инспекторами?

— Не беспокойтесь. Я уже подал прошение об отсрочке.

— Но дадут ли они ее?

— До сих пор нам ни разу не отказывали, — заверил я его. — Они дадут еще около месяца, а к тому времени мы сделаем ваш отчет и аудиторскую проверку.

Отдав должное джину, он удовлетворенно расслабился.

— Мы можем надеяться, что на следующей неделе Тревор будет уже здесь и сосчитает тюки сена и седла? — с долей иронии над предстоящей тщательной проверкой сказал он.

— Ну, — замялся я, — возможно, в конце недели или сразу после выходных. Он не вернется раньше среды-четверга. — Интересно, что означало «возвращаюсь среду»: приезжаю в среду или приду на работу?

— Я сделаю большую часть предварительной бумажной работы, чтобы сэкономить ему время.

Финч повернулся к сервировочному столику и отвинтил крышку с бутылки джина.

— Я думал, он должен приехать в понедельник.

— У него сломалась машина где-то во Франции.

— Ему повезло. — Он выпил залпом. — Однако если вы начнете работать, то успеете с аудиторской проверкой вовремя.

— Не волнуйтесь из-за налоговой инспекции, — сказал я.

Но каждый начинал волноваться, когда получал по почте официальную повестку. Если этот человек не просил об отсрочке и не являлся в назначенный час, инспектора устанавливали годовой налог в таком размере, каком хотели, и эту цифру уже невозможно было оспорить. Как правило, она намного превышала ту сумму, которую полагалось заплатить на самом деле, поэтому повесток боялись как черт ладана.

Меня обрадовало стремительное появление обладательницы расклешенной коричневой юбки и светлых пышных волос. Она держала рыжего кота, который пытался выпрыгнуть у нее из рук.

— Несносное животное, — сказала она, — почему он не хочет, чтобы его погладили?

— Он предпочитает ловить мышей, — бесстрастно ответил ее отец.

— А кажется, он только и ждет, когда его приласкают.

Кот вырвался на свободу и пустился наутек. Джосси пожала плечами.

— Привет, — обратилась она ко мне. — Вы все-таки пришли.

— М-м.

— Ну, и что он сказал? — поинтересовалась она у отца.

— Что? А… я его еще не спрашивал.

Она одарила его слегка укоризненной улыбкой и сообщила мне:

— Он хочет попросить вас скакать на его лошади.

Финч покачал головой, глядя на нее.

— Когда? — уточнил я.

— Завтра, — ответила Джосси. — В Таустере.

— Э… — сказал я, — я не в блестящей форме.

— Чепуха. Вы выиграли Золотой кубок две недели назад. Вы обязаны быть в хорошей форме.

— Джозефина, — вмешался ее отец, — замолчи. — Он повернулся ко мне:

— Утром я улетаю в Ливерпуль, но эта лошадь заявлена в Таустере. Откровенно говоря, она до сих пор в списках участников потому, что кое-кто забыл снять ее с состязаний до одиннадцати утра сегодня.

— Хронически больная секретарша, — пробормотала Джосси.

— Так что мы вынуждены все-таки или участвовать в забеге, или платить штраф.