— Но стилистическое развитие мозаики и фресок — это, разумеется, вопросы совсем другого исследования, — промолвил Джек, выражая свое мнение по поводу дизайнерских решений в римских термах. — Декоративное искусство — не моя специальность.

— И не моя, — кивнул Марко. — Этими вещами занимается маркиза делла Джаматти, которая считается одним из самых известных экспертов в римской античности, особенно в бронзе. — Он помолчал. — Пожалуй, я предложу ей стать членом общества. Кстати, правила предусматривают членство женщин в обществе?

Мысль о том, что Алессандра делла Джаматти врывается в одно из его укрытий, где он всегда мог спокойно потолковать с кем-нибудь на ученые темы, не обрадовала Джека.

— Вообще-то я ничего об этом не знаю, — проговорил он. — Но не думаю, что это хорошая идея.

— Нет? — с удивлением приподнял брови Марко. — Вы против умных женщин? Я уже успел заметить, что англичане побаиваются женщин не только красивых, но еще и умных.

Джек смущенно молчал несколько мгновений.

— Что за чепуха! — наконец воскликнул он. — Меня беспокоит не то, что у нее в голове, а те слова, которые срываются с ее уст, когда она сердится. Что, в свою очередь, происходит почти постоянно.

— Ах! Ее нрав! — Граф выразительно пожал плечами. — Как и у большинства итальянок, у Алессандры весьма страстная натура.

— Я бы сказал: неуправляемая, — промолвил Джек, вспоминая, как ее глаза напомнили ему остро наточенные клинки кинжалов. Такой взгляд может убить.

Марко слегка побледнел и растерялся, и лишь через несколько мгновений к нему вернулась самоуверенность.

— Ну а теперь вы, amico, немного преувеличиваете. — Марко улыбнулся, но Джеку его улыбка показалась какой-то вымученной. — В молодости Алессандра была страстной, ее обуревали эмоции. Но все меняется. Спросите кого угодно в Лондоне, и вам скажут, что маркиза известна своим холодным нравом. Так что, похоже, только вы способны воспламенить ее.

— Не понимаю даже почему, — удивился Джек. — Я не сделал ничего плохого, просто старался вести себя как истинный джентльмен и предлагал ей помощь, когда считал, что она нуждается в ней.

— Хм! — Марко задумчиво посмотрел на него. — Может, в этом все и дело.

Она ведет себя как грубиянка, и от этого лучше не становится, подумал Джек, но предпочел вслух об этом не говорить.

— Не думаю, что я ее интересую, как бы я себя ни вел, — проговорил он.

Граф — кузен маркизы, о чем Джек только что узнал, — прикоснулся к его руке. Невозможно было понять, то ли это дружеский жест, то ли этим прикосновением он хочет его предостеречь.

— Не судите эту леди слишком строго. Она опасается мужчин, которые носят собственное благородство на рукавах.

— Что вы хотите этим сказать? — нахмурился Джек, припоминая, что Лукас говорил ему что-то похожее.

Не успел Марко ответить, как его окликнули из другого конца комнаты, приглашая подойти и высказать свое мнение о мраморном бюсте Бахуса.

Джек молча смотрел на то, как Марко, театрально взмахнув рукой, пошел прочь. Чао! Зашуршал шелк, и, как ни странно, от этого звука по его спине поползли мурашки. Черт возьми, если у него есть хоть капля разума, ему следует забыть о леди Алессандре.

Провалилась бы в преисподнюю сама маркиза, ее настроение и ее тайны…

Взяв еще один бокал игристого вина, Джек побрел в одну из боковых комнат выставки, чтобы привести мысли в порядок, рассматривая новые экспонаты. На недавно приобретенной плите была древняя фреска с изображением обнаженной Минервы, римской богини войны и мира, которая собиралась искупаться в лазурной воде.