– Прозит.

– Будь, – разрешил я.

Он прищелкнул пальцами и показал на мой бокал:

– А?

Ну никак не мог решить, на «ты» со мной или на «вы». «Вы» для меня было слишком высоко, а «ты» для него низко. «Ты» низводило его до меня. Джентльмен никому не говорит «ты». Он вообще не общается с теми, кому нельзя говорить «вы».

– Не пью" – объяснил я.

– Давно? – не без иронии поинтересовался Кэп.

– Минут пятнадцать, – встрял громила и захохотал.

Кэп усмехнулся, но глаза его по‑прежнему оставались рыбьими.

– Мы немножко пошутили. Теперь хватит. На кого вы работаете?

Все‑таки выбрал «вы»

– Ты Кэп, да? Не успел мои ксивы глянуть? Я начальник охраны вашего будущего губернатора, блин. Понял?

– Ну, задвинул! – восхитился громила. Вот еще какое слово есть: в натуре.

– В натуре, Кэп! – сказал я. – Я с тобой разговариваю? Или с твоим быком?

– Не мешайте, Симо’н, – вежливо приказал Кэп громиле. – Он в самом деле есть начальник охраны Антонюка.

У того даже пасть раскрылась. Симо’н. С такой‑то мордой. Он был такой же Симо’н, как я Серж.

Кажется, я понял, кто мой собеседник.

Не знаю, правда ли, что самые добропорядочные жены получаются из проституток (не путать с блядями), но уверен, что самые респектабельные отечественные джентльмены образуются из ворья (не путать с бандитами). Раньше – из партийного ворья. Нынче – из обыкновенного. Но крупного. Столько нахапавшего в мутных водах экономической свободы, что вполне могли позволить себе не снисходить в житейскую грязь, где люди говорят друг другу плебейское «ты». Ну, разве что в крайнем случае. Когда ж… припечет. Как сейчас.

Вот таким и был этот Кэп.

– Итак, кто вас нанял? – спросил он.

– Не в курсе, – нагло соврал я.

– Так не может быть.

– Прикинь. Когда ты берешь человека для дела, он тебя знает?

– Какое дело?

– Щас. Так я тебе и сказал.

– Можно так. Можно не так. Вам придется сказать. Чем быстрей вы это начнете понимать, тем будет лучше для вас, так.

Он мне грозил. А? Этот тухлый судак мне грозил. И одновременно давал понять, что чистосердечным признанием я еще могу смягчить свою незавидную долю. В том смысле, что меня могут сразу пристрелить или сначала яйца отрезать.

– Не нужно, Кэп, – попросил я. – В ваших глазах я уже прочитал свой приговор.

– Как? – спросил он.

– В натуре, – подтвердил я.

– Я спрашиваю с другой стороны. Зачем вы увезли от моих людей господина Мазура?

– Так это были твои кадры? Иди ты! То‑то, гляжу, фейсы знакомые! Это ты, педрила, рулил в «чероки»? А этот шнурок рядом сидел? Точно! Ну, драйверы!

Морду‑то сильно расшиб?

– Кто, я? – огрызнулся громила. – Или ты?

– Не про тебя речь! Про тачку! Сильно, спрашиваю, в трейлер вмазался? Ремонту, блин, на пару штук, а?

– В «понтиаке» были тоже мои люди, – бесстрастно проговорил Кэп.

– Да?

Во блин. Мля. Бляха‑муха. В натуре. Странные дела, Кэп. Оказывается, словарный запас напрямую связан с головным мозгом. Я только попробовал обходиться примерно двенадцатью словами, а уже мозги съежились. А ведь многим двенадцати слов на всю жизнь хватает. Ну, тринадцати. Не считая мата и междометий.