Позже он стоял перед дверью в палату Кассины, а Пембан придерживал его за руку.

- Не говорите ему, что рити мертв, - повторял настойчиво маленький человек. - Скажите ему, что все было ошибкой. Пусть думает, что хочет. Это может оказаться важным.

- Почему? - спросил рассеяно Спенглер.

Пембан глянул на него с тем же странным, часто появляющимся у него выражением на лице, которое Спенглер замечал у него раньше, когда они выходили из его кабинета. Он должен был бы петушиться, подумал Спенглер рассеяно, а он не делает этого.

- Он все еще в опасности, господин уполномоченный. Он не отвечает за свои собственные действия. Вы должны убедить его, что вы приходили совсем не из-за Вэя и что с Вэем все в порядке, иначе, я думаю, он попробует убить себя.

- Я не понимаю вас, мистер Пембан, - сказал Спенглер. - Откуда вы знаете, что кто-нибудь из докторов или сестер не сказал ему о происшедшем?

- Я просил их не говорить ему ничего, - ответил Пембан, ничуть не смутившись, - и дал им понять, что распоряжение исходит от вас.

Губы Спенглера сузились.

- Мы поговорим об этом позже, - сказал он и толкнул ладонью дверь.

4

Глаза Кассины были закрыты. Его лицо было мертвенного оливково-серого цвета, за исключением легкого румянца на щеках. У него был глупый, беззащитный вид, как у всех спящих инвалидов.

Его голова поддерживалась валиком, в котором имелась специальная выемка для затылка. Жесткий бандаж покрывал шею. Рот Кассины был слегка открыт под щеточкой черных усов, искривленная всасывающая трубка была прикреплена к нижним зубам.

Трубка издавала низкий монотонный булькающий звук, который резко перешел в сухой шум посасывания. Медсестра подошла к кровати и встряхнула трубку пальцем; возобновилось бульканье.

Когда Спенглер отвел взгляд от человека, лежащего без сознания, к нему подошел врач. Врач был высоким человеком с небрежными манерами. Его руки расслабленно свисали. Его карие глаза блестели так ярко, что это могло означать только одно - он носил контактные линзы.

- Уполномоченный Спенглер?

Спенглер кивнул.

- Я доктор Хаузхолдер, заведующий данного отделения. Вы можете теперь задавать вопросы этому человеку, но я бы попросил вас, по возможности избежать того, что могло бы взволновать его, и постарайтесь не задерживаться более пятнадцати минут после инъекции. Он уже получил шестнадцать разных лекарств.

Спенглер вышел вперед и сел возле кровати. По кивку Хаузхолдера медсестра воткнула насадку для подкожной инъекции в голое предплечье Кассины. Она нажала на поршень и, освободив шприц, бросила его на поднос, заменив другим. Через минуту Кассина вздохнул и открыл глаза.

Другая сестра установила металлическую пластинку под рукой Кассины и мягко зажала перо между его пальцами. Провода от пластинки и пера шли вокруг кровати и вели к приземистому аппарату на колесиках с экраном, прикрытым капюшоном. Медсестра подошла к аппарату, щелкнула переключателем и стала возле экрана.

Глаза Кассины стали медленно поворачиваться, пока не обнаружили Спенглера. Он насупился и, казалось, старался заговорить. Его губы двигались ежеминутно, но его челюсть все еще безвольно висела с отсасывающей трубкой, прикрепленной к зубам. Монотонное бульканье выбрасываемой мокроты продолжалось.

- Не старайтесь говорить, - произнес Спенглер. - Ваша глотка и челюсть закреплены. Воспользуйтесь пером.

Кассина посмотрел вниз, и его рука стиснула тонкий металлический цилиндр. Через мгновение он написал:

"Что Вы сделали с Вэем?"

Слова ползли, как черные змеи по белому экрану. Спенглер кивнул и медсестра повернула ручку, написанный текст исчез.

Спенглер в раздумье посмотрел на Кассину. Он ожидал вопроса: "Что случилось со мной?" При данных обстоятельствах именно этот вопрос должен был прозвучать наверняка - с вероятностью 99,9 процента.

Но вместо этого Кассина спросил о Вэе.