– Как завершить? – настаивала Навани. – Если мы будем работать вместе, как вы того желаете, что случится с моим народом?

Рабониэль повертела сферу в пальцах, игнорируя вопрос.

– Мы знаем об этом новом свете с тех пор, как была создана башня, но именно я предположила, что башнесвет представляет собой результат сложения буресвета и жизнесвета. Ты это подтвердила. Предоставила доказательство! Значит, мой замысел тоже можно воплотить в жизнь.

– Вы когда-нибудь слышали о сферах, вокруг которых деформируется воздух? – спросила Навани. – Как если бы они были очень горячими?

Ритм Рабониэли прервался. Она повернулась к Навани.

– Где ты об этом услышала?

– Был один разговор, – солгала Навани. – Давным-давно, с человеком, который утверждал, что видел такое.

– Есть теории, – сказала Рабониэль. – Материя имеет свою противоположность: отрицательные акси, которые разрушают положительные акси, если совмещаются друг с другом. Это известно и подтверждено Осколками – Враждой и Честью. Поэтому кое-кому пришла в голову мысль… а существует ли противоположность света? Антисвет? Я больше об этом не думаю. В конце концов, я предполагала, что если и существует противоположность буресвету, то это пустосвет.

– Только вот у нас нет причин полагать, что буресвет и пустосвет – противоположности, – возразила Навани. – Скажите мне, что произойдет, если этот теоретический отрицательный свет соединится с положительным?

– Разрушение, – ответила Рабониэль. – Мгновенное уничтожение.

Навани похолодела. Она велела своим ученым – тем, кому доверила странную сферу Сзета, – поэкспериментировать с искривляющим воздух светом. Переместить его в разные камни, попробовать использовать в фабриалях. Возможно ли, что они… каким-то образом смешали содержимое сферы с обычным пустосветом?

– Продолжай эксперименты, – приказала Рабониэль, опуская сферу обратно в ящик. – Ты получишь все, что для них понадобится. Если ты сможешь объединить пустосвет и буресвет, не разрушив их и тем самым доказав, что они не противоположны… Ну, я хотела бы знать. Ради такого я откажусь от теорий, которые обдумывала много лет.

– Я понятия не имею, с чего начать, – запротестовала Навани. – Если вы позволите мне вернуть мою команду…

– Напиши им инструкции и заставь работать, – отрезала Рабониэль. – Они по-прежнему в твоем распоряжении.

– Ладно, – сдалась Навани, – и все-таки я не знаю, что делаю. Если бы я пыталась что-то подобное сделать с жидкостями, я бы использовала эмульгатор, но какой эмульгатор можно применить к свету? Это противоречит здравому смыслу.

– Все равно попробуй, – сказала Рабониэль. – Сделай это, и я освобожу твою башню. Заберу свои войска и уйду. Это знание стоит больше, чем любой город, каким бы стратегическим значением он ни обладал.

«Несомненно», – подумала Навани.

Она ни на секунду не поверила, что Рабониэль сдержит слово, однако знание и впрямь дало бы Навани очевидное преимущество. Почему Рабониэль хотела доказать или опровергнуть, что два света противоположны? Что за игру она затеяла?

«Может быть, ей нужно оружие? Тот взрыв, который я нечаянно вызвала? Это за его силой охотится Рабониэль?»

Сплавленная у стены снова заговорила, на этот раз громче.