Он нашел опоры для ног, но они оказались скользкими. Когда-то здесь было много украшений, однако годы Великих бурь все стесали и сгладили. Возможно, Крадунья смогла бы взобраться без посторонней помощи, а вот Каладин был рад, что у него есть буресвет. Он заполнил носки своих ботинок буресветом через ступни, затем приклеил их к стене.

Он двинулся к земле: отцеплял конечности от стены по очереди, перемещал и опять приклеивал. Сил шла рядом с ним по воздуху, словно спускаясь по невидимым ступеням. Каладин обнаружил, что спуск труднее, чем ожидалось. Ему приходилось во многом полагаться на силу верхней части тела, так как было трудно заставить ботинки держаться прямо, пользуясь только пальцами ног.

Он отсоединял щетку от стены, приклеивал в другом месте, болтаясь на одной руке, а затем перемещал ноги, прежде чем отсоединить другую щетку. Хоть и Сияющий, к пятому этажу он взмок от усилий. Решил передохнуть и – после того, как Сил убедилась, что там никого нет, – выбрался на балкон. Уселся, глубоко дыша. Несколько колючих спренов холода побежали к нему по перилам, словно дружелюбные кремлецы.

Сил метнулась в коридор, чтобы еще раз проверить, нет ли поблизости кого-нибудь. К счастью, растущий холод и необходимость маскироваться, похоже, побудили большинство захватчиков-певцов укрыться далеко внутри башни. Пока он держится подальше от патрулей, ему ничего не грозит.

Каладин сидел спиной к перилам балкона, чувствуя, как горят мышцы. Будучи солдатом, а затем мостовиком, он привык к ощущению перенапряжения мышц. Он почти чувствовал себя обманутым в последнее время, потому что исцеление буресветом сделало это чувство редким. И в самом деле, стоило передохнуть всего минуту, как жжение полностью исчезло.

Как только Сил вернулась, он продолжил путь. Подлетели спрены ветра: тонкие светящиеся линии, которые петляли вокруг него. Пока Каладин спускался на четвертый этаж, они время от времени показывали ему свои лица или очертания фигур, а потом захихикали и улетели.

Сил наблюдала за ними с нежностью. Он хотел спросить, о чем она думает, но не осмелился заговорить, боясь, что кто-нибудь внутри услышит голоса, доносящиеся через окно. Он не забывал о необходимости не шуметь и передвигал щетки тихо.

Добравшись до четвертого этажа, Каладин наткнулся на препятствие. Заметив это первой, Сил превратилась в светящуюся ленту и сотворила глиф «стоп» в воздухе рядом с ним. Он замер, потом услышал.

Голоса.

Он кивнул Сил, и та отправилась на разведку. Он чувствовал ее беспокойство через узы; когда Сил была клинком, у них была прямая ментальная связь, но в других формах контакт ослабевал. Они практиковались в передаче мыслей, однако получались только смутные впечатления.

На этот раз он уловил какие-то отчетливые слова: «Певцы… с подзорными трубами… балкон третьего этажа… смотрят вверх…»

Каладин повис на месте, стараясь не издавать ни звука. Он слышал их снизу и слева, на балконе. Подзорные трубы? Для чего?

«Смотрят на небо, – подумал он, пытаясь передать эту мысль Сил. – Ищут разведчиков-ветробегунов. Не хотят пользоваться Вратами, пока не убедятся, что за ними никто не наблюдает».

Сил вернулась, и Каладин снова почувствовал, как горят мышцы. Он вытер вспотевший лоб рукавом, затем осторожно, стиснув зубы, втянул буресвет, чтобы освободить одну щетку. Его кожа начала выделять люминесцентный дым, но, прежде чем свет стал слишком заметным, он снова сплел щетку и вытянулся, прикрепив ее к камню так далеко справа, как только мог.

Он отодвинулся в сторону, подальше от занятого балкона. Можно было перелезть через соседний балкон. Каладин слышал, как певцы болтают на языке алети – фемалены, как ему показалось, хотя у некоторых форм голоса мужчин и женщин почти не отличались.