Эшонай собралась уйти из их лагеря, но остановилась, заметив одного человека, стоящего в стороне от остальных. Далинар Холин смотрел на восток – туда, где находился Источник Бурь.

Любопытствуя, Эшонай подошла к нему и заметила: он вытащил свой осколочный клинок и придерживал перед собой, острием вонзив в камень. Казалось, он что-то ищет, но перед ним простирались только Равнины – пустое пространство.

В отличие от остальных Далинар сразу же заметил ее приближение, обернувшись, когда у нее под ногами скрежетнул камешек. Она застыла под его пристальным взглядом, который всегда казался взглядом большепанцирника.

– Ты одна из переводчиков, – сказал он.

– Да.

– Как тебя звать?

– Эшонай, – сказала она, хотя почти не сомневалась, что он снова забудет.

Люди, похоже, не очень хорошо различали слушателей.

– Ты там бывала? – Он кивнул на Равнины. – В центре?

– Нет. Я бы хотела побывать, но старые мосты… их уже нету. Чтобы снова их построить, надо много трудиться. Большинству моих соплеменников не нравится… я забыла слово. Кто ходит во всякие трудные места?

– Исследователи, наверное.

– Да. Исследователи. Раньше много исследовали. Теперь очень мало.

«До недавнего времени».

Он хмыкнул:

– Ты хорошо владеешь нашим языком.

– Мне нравится. Говорить по-новому. Думать по-новому. Это одно и то же, да?

– Да, возможно, так оно и есть. – Он обернулся и посмотрел через плечо на запад. В сторону своей родины. – Возможно, твой народ боится возвращаться туда, где когда-то жил.

– Разве можно этого бояться? – спросила Эшонай, настраиваясь на ритм замешательства.

– Места имеют над нами власть, паршунья. У мест есть воспоминания. Иногда чудесно отправиться туда, где еще ни разу не был… потому что там ты можешь стать кем-то другим. Никто от тебя ничего не ждет. И память, шквал бы ее побрал, тебя не тревожит.

– Мне нравятся новые места, – сказала Эшонай. – Потому что… они новые.

Она настроилась на ритм раздражения. Вышло совсем не то, что она хотела сказать; говоря на языке человеков, она чувствовала себя глупо. Трудно было выразить какую-нибудь глубокую мысль, потому что ритмы не соответствовали звукам.

– Мудрые слова, – сказал Далинар.

Мудрые? Он что, издевается? Человеки, похоже, не ожидали многого от ее народа и удивлялись всякому сложному разговору. Казалось, их забавляло, что слушатели не такие тупые, как паршуны.

– Я хотела бы увидеть места, где вы живете, – сказала Эшонай. – Я бы навещала вас, и вы бы навещали нас снова.

Далинар отпустил клинок; тот превратился в клуб белого тумана и исчез. Она настроилась на замешательство.

– Мой брат заинтересовался вами, – тихо сказал Далинар. – Это… Ну, будь осторожнее со своими приглашениями, паршунья. Наше внимание может быть опасным.

– Я не понимаю.

Это прозвучало так, словно он предостерегал ее от своих собственных соплеменников.

– Я устал давить на людей, – сказал Далинар. – На своем пути я оставил слишком много дымящихся дыр там, где раньше были города. Вы – что-то особенное, что-то, чего мы никогда раньше не видели. И я знаю своего брата – я знаю этот блеск в его глазах, это волнение. Его интерес может принести вам пользу, но за все приходится платить.