«Снова вцепись мне в спину, как делал это раньше. Пожалуйста».

Лента заплясала у него над головой. Каладин прыгнул вперед, протискиваясь сквозь почти закрывшуюся дверь, как раз в тот момент, когда Преследователь появился в комнате позади него.

Каладин рухнул лицом вперед и неуклюже вскочил. За его спиной с глухим стуком закрылась дверь. Он ждал, сердце бешено колотилось в груди; он повернулся и посмотрел на дверь. Достаточно ли мала лента Преследователя, чтобы протиснуться сквозь щель? Эти потайные двери запечатывались так плотно, что их почти невозможно было увидеть снаружи. Сил имела физическую форму ленты. Он предположил, что к Преследователю применимы те же правила, что и к ней.

Сил опустилась рядом с ним, приняв облик молодой женщины в темно-синей униформе Четвертого моста.

Тишина. Затем последовал яростный вопль, почти полностью приглушенный камнем, вставшим между ними. Каладин ухмыльнулся, выпрямляясь. Ему показалось, что он услышал крик Преследователя: «Трус!»

Он отсалютовал закрытой двери, затем повернулся и побежал обратно тем же путем. И снова ему пришлось шипеть на людей, чтобы они закрыли двери и держались подальше. Где же их инстинкт самосохранения?

При виде его в их глазах светилась надежда. По лицам он понял, почему горожане должны видеть это, невзирая на опасность. Они думали, что все покорены и подчинены, но в Уритиру был Сияющий. К тому моменту, когда он наконец достиг скрытого туннеля, их надежды навалились на Каладина тяжким грузом. Фемалена с пучком волос на макушке стояла с сосредоточенным видом, прижав ладонь к сапфиру.

Казалось, она не собирается повредить камень. В другой руке у нее был большой бриллиант, и она, поднеся его к сапфиру, переносила свет. Как будто бы буресвет, но слегка неправильного оттенка…

Каладин подобрал с пола кусок стены. Бока обломка были гладко срезаны – кто-то поработал осколочном клинком. Он прыгнул вперед и толкнул Сплавленную, пытаясь сбросить ее с уступа. Это заставило ее вскрикнуть и прервать транс, но при этом она успела схватиться за выступающий камень и не вывалилась наружу.

Прежде чем она успела что-то предпринять, Каладин ударил обломком по самосвету и расколол его. Этого было достаточно – треснувшие самосветы не могли удерживать буресвет, – но он ударил еще несколько раз на всякий случай, выбил сапфир из корпуса и швырнул в пропасть.

Камень исчез в темноте, упал с отвесного утеса к скалам в сотнях футов внизу. Каладин что-то почувствовал, когда самосвет вырвался из оправы. Как будто тьма в башне сгустилась – или, возможно, он только сейчас осознал результаты недавней попытки Сплавленной погубить Сородича.

Дело сделано. Каладин перевел дух и попятился, но как раз в этот момент – буресвет догорал, запас сил подходил к концу, тьма нарастала – его настигла слабость. Перед глазами все поплыло от невыносимой усталости, и он потянулся к стене, чтобы не упасть.

Перед ним шевельнулась тень, и он заставил себя насторожиться – но не раньше, чем Сплавленная с пучком волос успела вонзить нож ему в грудь. Он тут же почувствовал острую боль и выхватил скальпель, но Сплавленная отпрыгнула назад, не дав ему нанести удар.

Каладин пошатнулся, истекая кровью, спрен боли вырос на каменном полу. Он втянул в себя остатки буресвета и прижал руку к ране. Шквал. Его разум… был затуманен. И темнота казалась такой сильной…

Однако Сплавленная, казалось, не стремилась его добить. Она спрятала нож и сплела пальцы перед собой, наблюдая за Сияющим. Странно, но он заметил, что стеклянный шар, который был в маленькой каменной нише, исчез. Куда его подевала эта певица?

– Ты продолжаешь исцеляться, – заметила она.