Павел и Уилл обменялись взглядами. Ягот был уверен, что знает, о чем они думают: пробыть часок-другой среди дикарей, гигантов-людоедов – перспектива не из приятных. А уж решиться провести в их компании несколько дней и вовсе равносильно самоубийству.

И все же Павел вновь повернулся к Яготу:

– Если вы согласны быть нашими проводниками, мы будем вам очень благодарны. Раз мы собираемся идти вместе, могу ли я использовать свой дар и вылечить ваших раненых? Я не собираюсь умалять твоих способностей, но некоторые пострадали так, что в одиночку ни один целитель не сможет им помочь.

Ягот ухмыльнулся:

– Я догадываюсь, ты не желаешь, чтобы ослабевшие огры задерживали нас во время переходов. Не беспокойся, не задержат. Я не позволю. Впрочем, делай что хочешь.

В сущности, идея была неплохая. Вапрак, покровитель Ягота, бог кровавой резни и разрушения, бывал скуп, когда ему приходилось даровать своим шаманам исцеляющую магию. Жрец доброго, заботливого Летандера за день сможет лучше восстановить мощь племени, чем Ягот за все десять.

В любом случае услуга Павела не усыпит бдительности Ягота и не заставит того заколебаться, когда придет время убить человека и его дерзкого друга хафлинга.

Некогда Фар был могущественным государством огров и орков. Это было так давно, что они и сами лишь смутно помнили об этом. От ушедших времен и впрямь осталась горстка развалин. Надо только знать, где их искать. Если верить легенде, в этих населенных призраками местах сокрыто зачарованное оружие и другие бесценные вещи.

Поэтому Ягот счел вполне правдоподобным, что Павел и Уилл ищут что-то из давно забытых сокровищ или знаний, а когда найдут, он избавится от них и заберет добычу себе. Даже если они добиваются именно того, о чем говорят, шаман не видел оснований позволить им унести эту тайну с собой, поскольку цена ее – власть над драконами, это ясно, и Ягот, владея таким оружием, сможет вознестись очень высоко. Он сможет объединить воюющие племена Фара и править ими, словно воскресший король Ворбикс, и на гербе его будет красоваться синий дракон.

* * *

На взгляд Рэруна, у магического тумана имелся один недостаток – сквозь него ничего не было видно. Пока они с Шатулио неслись вперед, арктический гном напряженно вглядывался в то, что оставалось за спиной. Но видел лишь, что никакая драконья морда не торчит из облака, сотворенного Карой, чтобы замаскировать вход в ущелье. И все же он почувствовал бы себя увереннее, если бы мог знать, что там, за облаком, мог убедиться, что цветные драконы, тот огромный красный и остальные, на самом деле отказались от погони.

Опыт охотника подсказывал ему: крылатые преследователи могут появиться в любой момент из ниоткуда. Карлик был так занят осмотром окружающего пространства, что не сразу услышал, как Шатулио что-то бормочет. Одним богам известно, сколько времени медный шептал свою тираду.

– Глупый, – ворчал Шатулио, – глупый, неумелый, никчемный. Сумасшедший!

Он полоснул когтями одной передней лапы по другой. Выступила кровь.

– Перестань! – Рэрун похлопал медного по шее, словно успокаивая пони. Не совсем то, что нужно, – Шатулио был мыслящим существом, не животным, – но должен же был карлик попытаться хоть как-то обратить на себя внимание спутника.

– Сумасшедший! – повторил Шатулио и снова рванул себя когтями.

– Нет, – настаивал Рэрун. Дорн и Кара летели впереди. Охотник подумал, не позвать ли их на помощь, но вдруг Шатулио это не понравится. – Бешенство на миг овладело тобой, но теперь все в порядке.