— Нет-нет, мой юный друг, не дайте ему сбить себя с толку. Перси Биши Шелли постоянно на взводе, его нервы истощены, он страдает от избыточной чувствительности. Без Мэри он вообще вряд ли осмеливался бы выйти с утра из дома. В саду ничего не было, разве что вы у нас верите в привидения.

Вивиани невольно покачал головой. Насмешливость, звучавшая в голосе Полидори, раздражала.

— И что вы о них думаете? Я хочу сказать, что лорд Байрон, несомненно, обладает невероятной творческой энергией. Он настоящий представитель высшего общества, и я рад, что могу сопровождать его. Но что вы думаете о Шелли и его спутницах?

— Я ведь с ними едва знаком, — осторожно ответил Никколо. — Они очаровательны. И показались мне очень вежливыми и образованными.

— А еще они умны, — Полидори отхлебнул вина. — Чертовски умны.

— Они родственники? — поинтересовался Никколо.

— Мэри и Клэр — сводные сестры, — ответил доктор. — И я уже не раз думал о том, какое влияние на них оказывает наш столь подверженный эмоциям друг Перси. Он бросил жену, просто оставил ее в Англии, и отправился сюда с Мэри, знаете ли.

Полидори окружала какая-то аура уныния, он кутался в свое мрачное настроение, словно в черное, рваное пальто, и эта печаль лишь усиливалась, когда он говорил о Шелли и его спутницах.

Чтобы отвлечь его от грустных мыслей, Никколо решил сменить тему разговора.

— Фамилия Полидори похожа на итальянскую.

— Да, так и есть. Мой отец, Гаэтано Полидори, родом из Пизы. Он долгие годы работал секретарем у поэта Витторио Альфиери, но потом из-за своих республиканских убеждений вынужден был покинуть страну. Моя мать — англичанка.

— Тогда мы с вами наполовину земляки, — Вивиани улыбнулся.

Он вспомнил о том, как его отец не раз поносил «презренного республиканца» Альфиери, но решил об этом не упоминать.

— Возможно, вы слышали о моем отце. Он кое-что перевел с английского на итальянский, а вы весьма начитанны. Например, он переводил «Потерянный рай» Мильтона и Уолпола.

— Да, вполне вероятно, что я знаком с его переводами, — согласился Никколо, не упомянув, впрочем, о том, что давно уже читал подобные книги в оригинале.

Беседуя с Полидори, юный шевалье все время косился на окно, но, кроме очертаний деревьев на фоне ночного неба, так ничего и не разглядел. Устроившись напротив врача, он с удовольствием налил себе еще бокал вина. Они продолжали общаться, но Вивиани сейчас думал о своем.

— Как я погляжу, Джон взял на себя мои обязанности гостеприимного хозяина, которыми я столь невежливо пренебрег, — войдя в гостиную, Байрон виновато развел руками.

— Как дела у мистера Шелли? — спросил Никколо, вставая.

— Спит как сурок.

— Кто бы сомневался, — буркнул Полидори.

— Рад это слышать. Что ж, не хочу вас больше обременять. Уже довольно поздно, и господа Лиотар, у которых я сейчас живу, вероятно, уже беспокоятся обо мне.

— Если вы сообщили им сегодня вечером, куда направляетесь, то не сомневайтесь — они беспокоились с самого момента вашего ухода, — сухо заметил Байрон.

Никколо понял, что англичанину прекрасно известно обо всех слухах, которые ходят о нем в округе. На мгновение юноша задумался о том, останутся ли дамы тут на ночь, и от этих мыслей его бросило в жар.

Байрон звякнул в колокольчик, и в комнату вошел слуга.

— Бергер, — приказал лорд. — Наш гость уже уходит.

Слуга помог Никколо надеть пальто.

— Нужно было оставить ваше пальто у себя в качестве залога, что вы скоро придете опять, — улыбнулся Байрон.