— Что, е-мое, происходит? — нахмурилась Люка, разглядывая мой полуобнаженный торс. — Эта штука напоминает пояс слесаря с набором отверток.

— Слесаря? — Я достал ножичек из кармашка, повертел головой, выискивая в нашем офисе мишень. — Если разобраться, я и есть слесарь-ремонтник. Чиню нравы. Исправляю пороки. Ликвидирую аварии, связанные с обветшанием морали… — Взгляд упал на настенный календарь, представлявший картину Левитана «Над вечным покоем» — настроение светлой грусти, которым дышит полотно, вполне соответствовало профилю фирмы. — Загадай число.

— Ну, предположим… — Люка немного задумалась. — Предположим, сегодняшнее.

— Хороший выбор, — кивнул я и привычным кистевым движением метнул «ласточку» в сторону двери, а тонкое жало вонзилось в разграфленное на дни недели белое поле под постером, застряв между единицей и тройкой.

— Е-мое… — тихо выдохнула Люка и попятилась, наблюдая за тем, как я извлекаю из чехла на поясе очередной нож, она хотела что-то сказать, но я оборвал ее, приложив палец к губам, потому что снизу послышался легкий шум, донесся приглушенный возглас Савелия — вряд ли наш охранник таким манером выражал свое восхищение происходящим на экране телевизора. Вырвавшаяся из его глотки абсолютно невразумительная реплика, интонацией напоминавшая голубиное воркование, тут же оборвалась, подрезанная под корень едва слышным потрескиванием.

— Что это было? — прошептала Люка.

— Электрошокер… Так. Тихо. Садись за стол и принимай гостей. Ты человек бывалый, и к наездам тебе не привыкать.

Возможно, Люка во времена своей ветреной юности, прошедшей среди серьезных людей, И сама принимала участие в такого рода наездах на честных предпринимателей — во всяком случае, она нисколько не растерялась, уселась за дубовый стол, принялась шуршать бумагами. Я тем временем укрылся в чуланчике, оставив дверь приоткрытой — с тем расчетом, чтобы можно было следить за происходящим в кабинете.

Ребятам было жарко в темных костюмах, зайдя в офис, они тут же скинули с себя пиджаки, я обратил внимание на отменное качество их подплечных кобур из рыжей свиной кожи и немного успокоился: вот так, в порядке преамбулы к приятной беседе, разоблачаются главным образом пижоны, слизнувшие манеру первым делом демонстрировать свое оружие у кинематографических героев американских триллеров. Разумеется, этот их безмолвный намек на Люку никакого впечатления не произвел. Окинув быстрым взглядом визитеров, она опустила голову, углубилась в изучение какого-то факса. Ребята послонялись по кабинету, по-хозяйски расположились: двое на диване, один, коротко стриженный блондин, в кресле у стола.

— Вот что, барышня, — начал блондин, — В прошлую пятницу, насколько нам известно, тебе поступил заказ.

— Все мы смертны, — отозвалась Люка.

— Кто сделал заказ?

— А вам какое дело?

Блондин сокрушенно покачал головой, поднялся из кресла и указательным пальцем приподнял подбородок Люки.

— Не нарывайся на неприятности… Так кто сделал заказ?

— Женщина.

— Уже легче… Что за женщина?

Какое-то время Люка сидела, подняв лицо к потолку и прикрыв глаза, восстанавливала, должно быть, в памяти облик заказчицы.

— Средних лет, очень импозантная если ты понимаешь, о чем я говорю… Отменно сложена.

— А конкретней.

Я давно заметил, что Люка обладает очень цепким, типично художническим взглядом — описывала она женщину очень подробно, и чем дольше я следил из укрытия за медленно формирующимися чертами словесного портрета, тем больше улавливал в нем сходство с той респектабельной мадам, что возникла в прошлую пятницу под сенью пивного шатра, а Малек повел себя на удивление странно.