|
Но тут, за месяц до рождения младенца, откуда ни возьмись, объявилась мадам Бельмон или мадам Дэвю, прознавшая о развлечениях мужа. Она фурией налетела на парижское гнездышко, учинила дикий скандал, и будущей мамочке пришлось улепетывать в Лондон, где, оценив всю безысходность своего положения, она решила покончить со всем этим, бросившись в мутные воды Темзы. Хм… Эта версия,‑пожалуй, понадежнее. В ней определенно что‑то есть. Итак, теперь у меня появилась история, осталось только найти подтверждающие ее факты. Офис «Авиации Бельмона», как я узнала от международного оператора, находится в промышленной зоне неподалеку от Руасси. Поскольку это не очень далеко от аэропорта, я хотела отправиться туда сразу же, но, сверившись с картой, увидела, что промзона не намного ближе, чем Руасси, а я так давно не прогуливалась по Елисейским полям, что решила сначала обосноваться в Париже. От аэропорта Шарля де Голля я на электричке доехала до города и пешочком прошлась от Отель‑де‑Вилля до Левобережья. Мне помнился маленький импозантный отель сразу же за мостом, напротив Нотр‑Дам, с его деревянными потолочными балками и плетеными стульями Ван Гога. Но время, увы, шло, хотя внешне улочки оставались все такими же. Вот и в милых маленьких гостиницах произошли перемены, появились двойные кровати, разделенные узким проходом, и пластиковые жалюзи на окнах. Теперь так повсюду, чем же Париж лучше? Романтика романтикой, а практичность и удобства тоже нужны. Я зарегистрировалась в одном из ближайших к метро отельчиков, переоделась в модный маленький сугубо деловой костюм, который захватила с собой на особый случай, и отправилась в Руасси.
Добраться туда оказалось труднее, чем я думала: метро, электричка, такси, да и само путешествие не из приятных. Вы проезжаете мимо сплошной индустриальной зоны со всем, что в ней содержится: скопления трущоб, врезанных в сельскую местность, закованные в броню фабрики и ярко окрашенные пакгаузы. Офис «Авиации Бельмона» найти оказалось не трудно. Это было самое большое здание, расположенное недалеко от дороги, с собственным маленьким ландшафтным парком. От изумрудных газонов с нарядными клумбами поднимались чистые продолговатые линии дымчато‑коричневатого зеркального стекла. Прямо‑таки союз «Гринписа» с индустрией. Даже таксист, явно гордясь этим видом, с воодушевлением поведал мне, что в то время как другие фирмы стараются отделить производственный комплекс от администрации (большие шишки любят работать поближе к дому), Бельмон предпочел работать в глубинке, вблизи Руасси, рядом со своим трудовым коллективом, а потому и живет здесь неподалеку. Перед фасадом здания возвышалась колоссальная статуя человека с факелом в поднятой руке, а у его ног стоял малыш, который доверчиво раскинул руки, приемля весь мир. Выглядело это изваяние дикой помесью Родена с советским реализмом. Охранник направил меня к конторке дежурной, где я обменялась любезностями с хорошо вымуштрованной особой и с ходу заявила, что мне необходимо повидаться с мистером Бельмоном. Может быть, спасая босса от нахальной посетительницы, секретарша будет рада спровадить меня к его заместителю. Она покачала головой. Нет. Мистера Бельмона нет. «Все еще не здоров?» – поинтересовалась я. Видели бы вы, как удивленно воззрилась на меня сия особа. Сведения о состоянии здоровья босса не были, очевидно, всеобщим достоянием, это явно не то, о чем судачат в Руасси. Ну что ж делать! В таком случае, не примет ли меня мистер Дэвю? Она нахмурилась. Вам назначено? Да? Но она об этом ничего не знает… Так узнайте, сказала я, передавая ей свою визитку. Она рассмотрела ее и вернула мне. Я перевела на французский текст визитки. Она кивнула и попросила меня пока присесть. Но в том, как она это сказала, не было ничего обнадеживающего. Первые полчаса были занятными. Стоило посмотреть на всех этих служащих Бельмона. Красивенькие, но одинаковые, будто родные детки босса, все в начищенной до зеркального блеска обуви, в деловых костюмчиках безукоризненного кроя. |
