Бельмон умолк. Рассказанная им история связывала кое‑какие концы. Приехала, работала здесь, затем исчезла. Календарно все сходится. Но меня терзал еще один вопрос. Хотя бы о брачных отношениях Бельмонов. Желание завести детей предполагает наличие сексуальной жизни супругов. Как это говорил Меркот о Матильде? Молодая, привлекательная и преданная… Нет, воображение в таких случаях отказывает мне. Не могу представить их на брачном ложе, как не могла в свое время представить своих родителей, занимающихся любовью. Но в конце концов это дело не мое, а Бельмона. Нет сомнений, что, дожив до его возраста, я тоже буду поругивать тридцатипятилетних, полагающих, что они имеют монополию на плотские наслаждения. Да и нет у меня оснований не верить ему.

Я очень надеялась, что мне удастся еще что‑то выяснить. Но когда это, Ханна, тебе что‑нибудь подавалось на блюдечке? Давай‑ка, засучивай рукава, начинай трудиться.

– Она не говорила вам, кто отец ребенка?

– Мы не спрашивали, а сама она ничего об этом не говорила.

– А не делилась ли она с вами своими соображениями по поводу того, что намерена сохранить беременность?

Он молчал с минуту, затем проговорил:

– Могу только одно сказать: она не давала нам повода думать, что собирается поступить иначе.

– И не говорила, куда поедет?

– Нет.

– Еще я хотела бы спросить вас насчет денег. От близких Кэролайн мне известно, что до того, как она оставила Англию, с деньгами у нее было неважно, накопились большие долги. Говорила ли она вам об этом?

– Да нет, почти не говорила. Но у нас создалось впечатление, что некоторые материальные трудности у нее могли быть, да.

– А вы заплатили ей?

– Конечно. Мы же были ее нанимателями. И сполна оплатили ей все эти восемь недель работы.

А когда она уходила, выплатили выходное пособие за шесть недель. Кроме того, я предложил ей еще денег, но она отказалась. Помнится, я тогда подумал, что отец ребенка, кто бы он ни был, вероятно, способен обеспечить ее, и больше на этом не настаивал.

– А сколько вы ей выплатили в целом?

– Хм… Боюсь, не смогу сказать точно. Но речь, кажется, шла о годовом окладе в триста тысяч франков. Так что за три с половиной месяца это выходит что‑то около ста тысяч.

Что соответствует десяти тысячам фунтов стерлингов. Малость побольше, чем потребовалось для оплаты ее жилья за три месяца и выплаты прочих долгов. Но в таком случае она вполне могла отложить что‑то и на черный день. Впрочем, как ни считай, все равно выходит колоссальное вознаграждение за столь, в общем‑то, легкую и приятную работу. Я сказала об этом, и Бельмон улыбнулся.

– Мисс Вульф, как вы, вероятно, догадываетесь, я человек богатый. И в силах оплачивать то, в чем нуждаюсь. А я хотел нанять хорошую девушку. И сделать так, чтобы она ценила эту работу.

– Имеете ли вы хоть какое‑то представление о том, что она делала с деньгами?

Он нахмурился, будто сама постановка вопроса была ему неприятна.

– Нет, ни малейшего представления. Я просто платил, по ее просьбе перечисляя деньги в парижский банк. А уж как она распоряжалась своими деньгами, это ее дело.

– И с тех пор, как она в начале июля ушла от вас, вы ничего больше о ней не слышали?

– Нет, не слышал.

– А вы не находите это странным? Я имею в виду, что вы были столь щедры к ней, а она… Неужели вы не надеялись, что она хоть как‑то будет поддерживать связь с вашей семьей?

– Я старый человек. Пути молоденьких женщин – нечто для меня загадочное.