Матильда выдержала мой взгляд. С минуту ничего не говорила. У меня появилось ощущение, что она наблюдает за мной столь же внимательно, как и я за ней, и что вообще она человек сильный. Вдруг она опустила глаза.

– Да, полагаю, что так все примерно и было. Боюсь только, что не очень хорошо ориентируюсь в датах. – Но все в ней будто кричало: «Я лгу, лгу!»

Спокойно, спокойно, Ханна!

– Хотелось бы знать, мадам Бельмон, в течение тех восьми недель, что Кэролайн находилась здесь, она когда‑нибудь просила вас или вашего мужа отсылать через Лондон ее письма или открытки?

Она, казалось, обдумывала ответ. Наконец сказала:

– Нет, не помню такого, нет. Но вы можете спросить Жюля. Или Даниеля. Даниель часто летает в Лондон по служебным делам. Если бы она хотела что‑то переслать, с этим проблем не было бы.

– Понимаю. Но Даниеля, кажется, сейчас здесь нет. Он улетел по каким‑то делам.

– Да? – И только теперь она подняла глаза, явно удивившись. – Я об этом не знала.

– Почему она ушла от вас, мадам Бельмон?

– Думаю, мой муж; говорил вам. Она забеременела.

– И вы не просили ее остаться? – спросила я, на этот раз по‑французски.

Перемена языка на какой‑то момент привела ее в замешательство. Она нахмурилась, как если бы не поняла вопроса. Я не дала ей времени на размышления.

– Мадам Бельмон, я знаю, что вы с мужем несколько лет пытались обзавестись ребенком.

Она все еще молчала, затем посмотрела мне прямо в глаза. И мне показалось, что она знает, о чем я думаю.

– Да, – ответила она твердо. – Так оно и было.

– Но безуспешно.

– Да.

– Полагаю, это было весьма болезненно для вас обоих. Тем более что единственный ребенок вашего мужа погиб в дорожной катастрофе.

Это было сказано так легко, что мне самой стало неловко. Я даже испытала чувство вины перед несчастной женщиной.

– Да, мой муж сильно хотел ребенка, если вы это хотели узнать.

– А вы?

– Я?..

До этого мы как будто играли в волейбол, внимательно следя за мячом. Но на этот раз она, кажется, вот‑вот пропустит подачу.

– Интересно, мисс Вульф, сколько вам лет? Неужели вы никогда не думали о ребенке? Как и все женщины нашего возраста?

Нет, удар все‑таки отражен, и неплохо. Теперь пришла моя очередь пропустить подачу. Насилу справившись с собой, я подняла глаза, заметила ее легкую улыбку и только тогда спросила себя, кто тут кого истязает.

Матильда отступила первая, отвела глаза. Но она еще не знала, что открытки Кэролайн Гамильтон, лежавшие в моем кармане, жгли меня, будто уголья.

– Простите, мадам Бельмон, что я затронула столь деликатную тему, но мне необходимо выяснить, почему, узнав о беременности Кэролайн, вы не подумали, что могли бы из этого обстоятельства извлечь для себя выгоду. Ведь она была талантливой молодой балериной, перед ней открывалась блистательная будущность, и ребенок, судя по всему, ею не планировался, а рядом вы – бездетная пара, отчаявшаяся обзавестись потомством. Так неужели вам не приходило в голову предложить ей отдать ребенка вам на усыновление?

К чести мадам Бельмон, она серьезно восприняла этот вопрос. Уже одно то, как долго она обдумывала ответ, говорило о многом. Наконец она тихо проговорила:

– Боюсь, это было бы невозможно. Поймите, мой муж хотел своего ребенка, для него это имело огромное значение. Своего, а не чужого.

– Вы хотите сказать, его и вашего?

– Нет, я полагаю, что для него главное было, чтобы это был его ребенок.