|
Хорошо хоть, что кучерявый Питер на ходу бросил мне имя домовладельца, столь трудно произносимое, что и воспроизвести его здесь не берусь. Но хозяин дома вряд ли проявит особую вежливость, поскольку таких людей волнует лишь, вовремя ли жильцы платят, а до остального они просто не снисходят. Заплатил, а там хоть и не живи. В темных окнах квартиры Кэролайн, расположенной на втором этаже, не было никаких признаков жизни. Но решись я проникнуть через парадный подъезд, это наверняка возбудит среди обитателей дома ненужные пересуды. На дверях черного хода был автоматический, так называемый «американский» замок, и если мне особенно не повезет, вполне может сработать сигнализация. Нет, невозможно, разве что действовать отмычками… Но потребуется много времени и хлопот. Да и при свете дня всегда есть риск, что вас в любой момент схватят за руку. Я вернулась к машине. 12 часов 30 минут пополудни. Я потратила уже половину оплаченного мисс Патрик времени, но абсолютно ничего не узнала. Ничего такого, за что можно было бы зацепиться.
В наказание за позднее пробуждение я лишила себя нормального ланча. Просто, миновав Марбл‑Арк, Парк‑лейн и Викторию, переехала мост Челси и, углубившись в южные кварталы города, решила перехватить сэндвич в баре на Уолворт‑роуд, благо он находился рядом с «Херувимом». Примерно без десяти два в бар вошли три молодые женщины и парень, все в Айседориных шарфах и с хорошо развитыми икроножными мышцами. Они заказали салаты, йогурты и по чашке капуччино. Платил молодой человек. Они уселись за столик у окна, смеясь и хихикая, низко склоняясь друг к другу и то и дело взмахивая изящными ручками. Чудесно это, передохнуть от любимой работы. У меня даже голова закружилась от сладкого ощущения их успехов. А может, это лишь действие крепкого черного кофе? Успокоившись, я позволила себе присоединиться к милой компании. – Простите… Они взглянули на меня, причем весьма дружелюбно. Но тогда они еще не знали, как сильно могу я их озадачить. – Простите, если я не ошибаюсь, вы все из труппы «Херувим»? Ну вот, они уже и решили, что я чокнутая. Побирушка в дорогих, доставшихся по случаю обносках или просто девица, которая выросла такой дылдой, что куда там ей в танцорки, вот и живет с неистребимой завистью к тем, кому повезло больше. Девушка с длинными черными волосами, зачесанными наверх и искусно сплетенными в замысловатый французский узел, явно игравшая в этой группе роль доброй самаритянки, слегка улыбнулась. – Труппа «Херувим»? Да, полагаю, вы можете называть нас и так. – Я подруга Кэролайн Гамильтон. Она говорила мне, что работает здесь. Надеюсь, мне удастся с ней встретиться. Тут наступила странная пауза: девушки ждали реакции молодого человека, хотя прямо на него ни одна из них не взглянула. – Кэролайн Гамильтон? – вновь заговорила мисс Плетеный Пучочек. – Ну, она работала здесь, это правда, но больше ее с нами нет. – Ох, что‑нибудь случилось? – Да она…– заговорила было девушка, но тотчас умолкла, будто кто‑то пнул ее под столом ногою. – Она ушла от нас месяцев примерно шесть назад, – вмешался в разговор красивый, похожий на фавна малый, длинным ресницам которого позавидовала бы любая красотка. – А где она теперь, мы не знаем. – Ох, простите, а вы не знаете, почему она ушла? – Нет, не знаю. Может, просто пресытилась нашими трупами? – сказал он, проказливо исказив слово «труппа». – Наверное, захотелось перемен. Видит Бог, рано или поздно это случается с каждым из нас. И девушки рассмеялись, будто он и вправду сказал что‑то страшно остроумное, хотя это было далеко не так. Но кто их, танцоров, поймет… Иной мир. Возможно, и Кэролайн Гамильтон находила его шутки смешными. |
