– Может, кто‑нибудь из вас в состоянии помочь мне найти ее? Для меня это действительно очень важно.

Парень пожал плечами.

– Попробуйте расшевелить этих птичек. Но предупреждаю, они скверные девчонки. Когда речь идет о лишней работе, они сразу стараются улизнуть. И стоит смыться одной, за ней тотчас остальные.

Все они опять захихикали, так что мне не оставалось ничего другого, как только удалиться.

Но юмор, знаете ли, подчас просто защита от боли. Побывав в студии «Херувим», вы бы лучше поняли, почему моя первая фраза их так позабавила. Я, конечно, читала «Пенни», книжку Уэллс, или как бишь ее там звали, – и знала, что условия работы в танцевальных студиях напрочь лишены романтического ореола, но «Херувим» оказался еще более жуткой дырой, чем я ожидала. Никакая это не балетная труппа, а просто второразрядная школа танцев. Не удивительно, что они так грубо меня отшили. По пути к кабинету владелицы студии я заглянула в пару замочных скважин. Некоторые из юных женщин держались на пуантах весьма неуверенно, а остальные своими движениями напоминали скорее Джейн Фонду, нежели Марго Фонтейн. Когда я в конце концов умудрилась найти дверь с нужной надписью, то владелица кабинета повела себя так, что, по сравнению с ней, девушки и парень из кафе показались мне просто милыми болтунишками.

– Она была здесь, потом ее не стало.

– Что это значит?

– Это значит, что она появилась в январе, вела занятия с несколькими группами. Я ангажировала ее для ведения весенних и летних классов, но она подвела меня. Больше я о ней ничего не слышала.

Эта особа вытащила сигарету розовыми наманикюренными ногтями. Лак для ногтей был того же цвета, что и губная помада, и костюм. Даже ее белокурые волосы определенно отдавали чем‑то розовым. Видно, кто‑то недобрый сказал этой дурочке, что розовый цвет ей очень идет. Ох, люди подчас бывают так жестоки!

– И что было дальше?

– Я потеряла ее из виду. В апреле или мае, кажется…– Возникла пауза, я терпеливо ждала. – Да, точно, в мае, – наконец проговорила она, явно желая потерять из виду и меня.

Потрачено шесть часов, а я все еще без толку тычусь в разные стороны. Месяц туда, месяц сюда… Кэролайн Гамильтон семь месяцев назад исчезла из дома, исчезла с места работы, но мисс Патрик она писала еще шесть месяцев. Занятно.

– А вы не знаете, куда она подевалась? – спросила я, чувствуя себя утопающим, который хватается за проплывающую мимо соломинку.

– Не знаю, да и знать не хочу.

Интересно, в разговоре с мисс Патрик она была столь же учтива? Меня угнетала мысль о пятидесяти фунтах стерлингов, которые я до сих пор не отработала. Но я держалась, надеясь, что меня от этой особы не стошнит. Передала ей свою визитку.

– Сообщите мне, если она появится, хорошо? Это важно.

– «Ханна Вульф, частный детектив», – прочитала она. – Забавно. Вы совсем не похожи на сыщика.

– Да уж… Но это одно из условий нашей работы.

Она перевернула карточку, почувствовав продавленные отпечатки букв. Видели бы вы, как это ее покоробило. Да я и сама была огорчена, когда впервые ощутила этот дефект, вызванный дешевизной бумаги.

– Интересно, почему все так интересуются тем, куда она делась?

– Все? – переспросила я просто так, на всякий случай.