Однако своими могучими плечами Марту прикрыл мужчина, который, пусть и не был в военном облачении, но по всему было видно, что служивый.

— Нас очень просили, — стал говорить на русском языке Потап, в целом и без переводчика поняв тон разговора, — Не искать возможности убить вас, господин Линар. Наши товарищи убиты руками разбойников, которым вы заплатили за смерть секунд-майора Норова. И лишь слова командира спасли вас.

Линар сглотнул слюну. Именно этим — местью гвардейцев за покушение на их любимого командира — постоянно саксонского посла и стращал глава Тайной канцелярии. Так что это стало уже своего рода кошмаром для саксонца. И он не смог скрыть своего страха.

— Оставьте нас! И будьте любезны, обслужите! — найдя в ситуации даже что-то весёлое, наслаждаясь растерянностью и страхами Линара, сказала Юлиана. — В ответном письме своему супругу я напишу, какие у него защитники.

— А в своём ответном письме Александру Лукичу я тоже найду, что написать, — сказала Марта, развернулась и пошла давать указания, чтобы кто-нибудь из половых всё-таки обслужил эту парочку.

Юлиана сидела и пылала. Она уже давно так не злилась. Это что? Ее муж пишет этой рыжей… Не отнять, что красавице.

— Да, любовь моя, я тоже негодую! — Мориц Линар неправильно расценил причины злости Юлианы Норовой.

Она ревнует! И это чувство намного сильнее, чем та лёгкая ревность, которую испытывала Юлиана по отношению к Анне Леопольдовне.

«С кем ещё мне приходится тебя делить⁈» — кричало подсознание разгневанной женщины.

— Моя дорогая, уедем! У меня есть один неплохой дом. Нам будет там хорошо! — сказал Линар, взял за руку Юлиану и чуть не потащил её из кабинета.

— Трус! Ты трус! И ты нанимал убийц! Как же это низко! — на радость Марте, которая внимательно слушала разговор, вновь будучи в соседней комнате, зло шипела Юлиана.

— Сядь! И внимательно послушай то, что я тебе скажу! — поменялся в лице и саксонский посол.

Страх Линара ушёл, как только скрылся за дверью могучий русский гвардеец Потап Громыко. И Юлиану Мориц не только не боялся, в какой-то степени он её даже презирал, брезговал ею.

Ведь в тот момент, когда саксонец применял весь свой арсенал обольстителя по отношению к Анне Леопольдовне, Юлиана Менгден, ныне госпожа Норова, уже была не прочь проверить мягкость постели саксонского посла. Да и тот факт, что между ними уже была связь, действовал на саксонца таким образом, что он не мог уважительно относиться к Юлиане.

— Я всем расскажу, что у нас с тобой снова было. В таких подробностях, что тебе потом не отмыться. И свидетели нашей встречи уже есть. Они сами доложат твоему мужу. Остаётся лишь только мне либо признаться и рассказать, как всё было, либо придумать такие небылицы, что даже при распутном русском дворе тебя почтут за наипервейшую блудницу, — нависая над Юлианой, говорил саксонский посол.

— Мужа моего не боитесь? — усмехаясь спросила Юлиана.

— Нет, я под защитой Ушакова. И даже твой дикий муж не посмеет меня тронуть. А еще я и посол, если ты не забыла.

Норова хотела было вспылить, разбить о голову негодяя тот красивый стеклянный графин, в котором принесли французское вино. Но вовремя опомнилась. Все же убийство саксонца проблем только добавит.

— Что-то вы от меня хотите? — практически обречённо спросила Юлиана.

— Срочно направляйтесь в Петергоф в сопровождении моего человека. Вам же никто не отменял доступ в любое время к Анне Леопольдовне. Уже завтра мне нужно знать всё, что происходит с императрицей! — сбросив все личины и маски, строго говорил саксонский посол.

Юлиана, действительно, могла это сделать.