На самом деле немцы выпустили по ним всего несколько мин 81-миллиметровых минометов и несколько снарядов из самоходных орудий типа того, что они только что сожгли. Однако стреляли профессионалы, и результативность попаданий оказалась на высоте. Все дома деревни были разрушены, а позиции взвода перепаханы воронками. И когда редкие цепи солдат в серых, почти сливающихся с вечерней темнотой шинелях, перебежками, для профилактики слегка постреливая, двинулись от леса к деревне, поначалу им ответило всего три-четыре винтовки.

Новиков осмотрелся — вокруг никого не было, командовать больше не имело смысла. Он подхватил винтовку лежащего рядом без движения и присыпанного землей бойца. Он не мог разглядеть — кто это, убит он или ранен, он хотел только мстить и убивать. В темноте выцеливать шустро передвигающиеся темные фигурки врагов было очень сложно, и, опустошив магазин винтовки, Новиков не был уверен, что попал хотя бы в кого-нибудь. Их бы подпустить поближе… но тогда, чтобы вовремя остановить, нужен был бы интенсивный огонь всего его взвода, а не жалкой кучки тех, кто остался. В бессильной злобе Новиков бросил винтовку и схватился за кобуру, вытаскивая пистолет.

И тут заговорил пулемет отделения сержанта Ефремова. В текучке последних событий Новиков совсем забыл о первом отделении, а они, выждав, и не демаскирую себя раньше времени, теперь вступили в бой. Пулемет стучал аккуратно, короткими очередями, ему вторили, заполняя паузы, винтовки. Немцы залегли, начали отползать.

— Так вам! Гады! — закричал Новиков. — Урааа!

— Урааа! — подхватил кто-то в окопах. Теперь и по разные стороны от Новикова, из его окопа, выстрелы звучали чаще и как-то даже бодрее.

— Нет, хрен вам, не всех вы убили! — ликовал лейтенант.

Казалось, еще немного, и немцы побегут. И тут макушка холма, где окопалось отделение Ефремова, расцвела яркой вспышкой. Пулемет на несколько секунд стих, а затем снова затараторил, стреляя теперь куда-то в сторону опушки леса. Оттуда ему ответили сразу несколько вражеских пулеметов. Затем снова стрельнула пушка. Через несколько секунд еще, и еще. Немцы опять поползли вперед, и через пару минут в окопы полетели ручные гранаты. Новиков успел подхватить длинную ручку вражеской колотушки и выбросить ее обратно — в наступающих, схватился за пистолет, краем глаза увидел тень, прыгающую в окоп правее него, и, не целясь, выстрелил туда два раза. Затем увидел немца прямо над собой и выстрелил в него. Тут кто-то прыгнул в окоп слева от него, Новиков стрельнул и туда, побежал правее, свернул в ход сообщения, ведущий от передовых окопов к центру деревни, а услышав сзади топот, не глядя, разрядил туда оставшиеся патроны обоймы. Тут впереди и слева разорвалась граната. Новиков рухнул на дно окопа, а встать уже не смог. Тяжелое тело навалилось на него сверху, обдав запахом пота. Он хотел извернуться и ударить врага локтем, но кто-то уже заламывал ему руки за спину, кто-то наступил на грудь, затем его подхватили и понесли.

Он знал только несколько немецких слов, выученных на офицерских курсах, и, конечно, не мог понять о чем переговариваются враги, но в целом обстановка была понятна. Его волокли в сторону леса, а навстречу, вступая в деревню, двигались небольшие вражеские группки. Организованное сопротивление его бойцов было подавлено, тут и там раздавались одиночные выстрелы — немцы, скорее всего, добивали раненых или делали контрольные выстрелы.