— Маленькая ведьма, — пробормотал я, закрыв глаза, прижавшись лбом к её лбу и осторожно придерживая её за шею, не позволяя отвернуться. — Никогда так больше не делай. Слышишь меня?

— Как — так? — почему-то шёпотом уточнила она.

— Так, — после секундной паузы ответил я, не в силах впихнуть всё, что хотелось, в несколько слов. — Духи! Убью. Любого, кто посмеет дотронуться.

— Ты… ревнуешь? — с непонятным выражением спросила эта догадливая женщина.

— Ревную, — не стал в этот раз отрицать я. — До безумия. Честно пытался это контролировать, но — не получается. Прости. Если он ещё раз возьмёт тебя за руку, если ты ещё раз кому-то так улыбнёшься, если позволишь… невзирая на личности, любому шею сверну. Никогда со мной такого не было. Точнее, было, но давно, уже почти не помню. Даже если не буду иметь на это никакого права, видят духи — убью! Прости…

— Не надо, — тихо шепнула она, и я почувствовал, как её пальцы скользнули мне на затылок, а вторая ладонь легла на запястье той руки, которой я держал её шею. — Извиняться не надо, — со смешком добавила Яра, опередив мой вопрос. Осторожно отвела мою руку, медленно потянула вниз, ладонью прижимая к себе. — Я больше не буду, — вовсе уж едва слышно пообещала она. Не дав моей ладони задержаться на её груди, повела вниз, по боку на бедро, и дальше на ягодицу. — Я думала, тебе плевать. Я… соскучилась, — призналась она, и, запустив обе ладони мне под рубашку, прижалась ещё крепче, насколько это было возможно. — Хочу тебя. Очень, — и руки её, скользнув по моей спине, потянули вниз край эластичных штанов.

Я подхватил женщину под бёдра, намереваясь таким образом добраться до кровати. Правда, когда она в ответ обхватила меня ногами, тихо выдохнув возле самого уха «пожалуйста», стало понятно, что идея обречена на провал. Сил не нашлось даже для того, чтобы окончательно раздеться: для этого надо было на несколько секунд прервать поцелуй, что было решительно невозможно.

От двери мы в итоге так и не отошли, всё случилось на том же самом месте. Грубо, без всяких прелюдий; нам обоим слишком хотелось близости, чтобы откладывать её на какие-то мгновения. Женщина цеплялась руками за мои плечи, я обеими ладонями сжимал её бёдра, и наш бессвязный шёпот смешивался в тишине с мягким влажным звуком, сопровождавшим каждый короткий взлёт. И одно только это возбуждало до полной потери разума. Длинные плавные движения вверх-вниз, сильные и глубокие, — пока она не выгнулась в моих руках с тихим вкрадчивым стоном на выдохе. Разрядка оказалась очень быстрой и яркой, как вспышка молнии, и я прижался лбом к твёрдой прохладной поверхности двери, пережидая темноту в глазах и с наслаждением вдыхая запах женщины, которую сжимал в объятьях.

Моей женщины. И духи с ними, с рассуждениями, логикой и принципами! Я временно не готов поступать разумно.

Несколько секунд я так простоял, потом всё-таки добрался до кровати и присел на её край, не выпуская Яронику из рук.

— А почему ты назвал меня ведьмой? — поинтересовалась она, слегка отстраняясь чтобы стянуть с меня рубашку.

— А как тебя ещё назвать? — ворчливо ответил я вопросом на вопрос. — Со мной такого безумия никогда не случалось, чтобы одна-единственная женщина полностью занимала всё внимание, не давая больше ни о чём думать. Я, например, совершенно не помню, что этот профессор говорил днём, зато помню, что ты на меня ни разу не посмотрела. Это нормально?

— Я смотрела почти не отрываясь, — хмыкнув, созналась женщина. — Краем глаза; у нашего пола вообще хорошо развито периферийное зрение, а у меня оно ещё и тренированное.