— Мы не отрубали питание, — ошарашенно проговорила она. — Пи, ты слышала?

— Слышала, — недовольно проворчала почти рядом со мной Птичка из недр двигателя. — Я тогда даже знаю, какой у нас блок сгорел! Докопаться бы теперь до него… Кар, гони сюда второй манипулятор, эта фигня чуть ли не на другой стороне сопла. Не хочу компенсаторы снимать, так что будешь держать отводные каналы. И меня заодно, — обречённо добавила она. — Ярь, а ты тоже бросай там всё, будешь ассистировать!

До фамильярного «Кара» они сократили меня практически в самом начале совместной работы. Точнее, не они; Яра, а Птера просто подхватила. Если у друзей младшего какая-то странная склонность придумывать всем клички, то у этой девочки обнаружилась страсть всех сокращать. Звучало довольно непривычно, но я не стал заострять внимание. В конце концов, если им так удобнее, какая разница?

— А как же Кварг?

— Оставь ты его в покое, лучше займись чем-нибудь полезным, — отмахнулась Яра и двинулась в нашу сторону.

— Легко сказать — полезным, — хмыкнул младший, судя по голосу, двигаясь за женщиной в мою сторону. — Может, вам тут помочь чем-нибудь надо? Опа! — вдруг изрёк он, видимо, заметив меня. Я не стал отвлекаться подробное рассмотрение младшего, сосредоточенный на почти ювелирной работе по прокладке норы для Птеры. — Ну и за какими духами ты мне уши чесала? — возмутился он. — Сложно было сразу сказать, что он у вас?

— Сложно было сразу понять, что при наличии всех шлюпок в ангаре предполагать исчезновение человека с корабля — полный бред? — проворчала в ответ Яра.

— Всякое бывает, — проворчал недовольный младший. — У нас, может, паника уже началась!

У меня возникло очень странное ощущение, если точнее — чувство дежа-вю. Как сейчас помню; мне семнадцать, я ковыряюсь во внутренностях первого в моей жизни гравилёта, — старенького, ободранного, но зато своего и купленного на собственные деньги! — и пытаюсь двумя руками удержать сразу восемь деталей, четыре из которых надо при этом установить в один из узлов агрегата. В сервисе такие вещи выполняются специалистами, у которых имеются несложные приспособления, существенно упрощающие операцию; но на такое стипендии точно не хватало.

И вот руки у меня заняты, а вокруг бегает семилетний мелкий, тыкает во всё пальцами, сыплет вопросами из разряда «а это что?» и «а это зачем?» и пытается что-нибудь отковырять. И мне натурально хочется его убить, но руки заняты, и даже послать не получается, потому что зубы тоже заняты в качестве вспомогательной руки…

Впрочем, я быстро сообразил, что сейчас-то рот у меня не занят, и я могу по крайней мере высказать бубнящему младшему всё, что о нём в данный момент думаю, и что с ним сделаю, когда освобожусь, если он не перестанет выносить занятым людям мозг. Цензурных слов в тщательно выстроенной конструкции было немного.

— И всё-таки, ты гад, — не обиженно, а как-то удовлетворённо заключил Кверр, но, главное, ушёл.

— Кхм. Грубовато, но всё равно спасибо, — вздохнула Яра. — Вообще, странное с ним что-то происходит, он поначалу казался мне гораздо более сдержанным. А сейчас кажется, что Кверр — совсем мальчишка.

— Из-за меня, — нехотя признался я. — Это у него с детства привычка осталась, что когда я рядом, можно ни о чём не задумываться. Пока меня не было, приходилось думать своим умом.