– В таком случае, я сильно в тебе разочарована, – с сожалением добавила Катерина, плавно переводя на него взгляд.

– Это еще почему?

– Я ничего не почувствовала.

Они обменялись колкими и игривыми улыбками.

– У меня есть одно, неоспоримое преимущество, – не сдавался Гавриил.

– Да? Это, какое же? – на этот раз с искренним интересом спросила Катерина, и беспросветно черные глаза ее вдруг удивленно засверкали, а Гавриил, как только мог, скрывал то, как чувствовал себя – неловко, будто мальчуган, все вокруг него налилось радужными тонами и сердце, если бы могло, наверняка бы трепетно прыгало сейчас в груди. Он торжественно развел руками:

– У меня есть все шансы остаться единственным мужчиной на Земле, – разойдясь блаженной и игривой улыбкой, выпалил он.

Этот факт Катерина отрицать не могла, но все же выкрутилась с присущей ей изящностью:

– А как же, например, Клим? – она невинно похлопала глазками.

Гавриил соображал всего секунду, а затем начал выделывать несуразные и притупленные движения и только после того, как он начал тяжело мычать, Катерина поняла, что он комично изображает свое представление того, как она и Клим занимаются сексом.

Искренняя улыбка не сходила с ее лица и щеки, наверняка бы уже охватило приятной болью, которая неведома Бессмертным. Катерина, немного съежившись, легонько стукнула Гавриила ножкой в голень, призывая его прекратить кривляния. Удовлетворенный своей маленькой победой, он охотно повиновался.

– А у вас секс сильно отличается от людского?

Катерина из стороны в сторону покачивала головой и вновь игриво улыбнулась, сраженная упорством Гавриила.

– Нет, – объясняла она, – не сильно, но называется иначе, – и едва Гавриил успел задать вопрос о его истинном названии, Катерина остановила его, подняв аккуратненький указательный пальчик в воздух, – и я не скажу тебе как. Если так случится, то ты все узнаешь сам.

– Так у меня все-таки есть шанс!

Она блаженно моргнула, на мгновение, сомкнув свои длинные и черные как ночь ресницы.

– Разумеется, – и, выждав достаточно, чтобы максимально расстроить упования Гавриила, добавила: – Вера и Надежда, например, или даже Лидия. С твоим появлением она прямо расцвела, я очень давно не видела старушку такой счастливой.

– О, да. У нас роман, – соврал Гавриил, но сделал это со всей серьезностью, и Катерина, вновь ответила ему улыбкой. Прекрасной, несравненной улыбкой.

– Брак и секс у Бессмертных, – продолжила Катерина терминами, понятными Гавриилу, избегая новых вопросов, – это раз и навсегда. Выбирая себе пару, ты остаешься верен ей навечно, как и она тебе. Это очень значимое событие в жизни каждого Бессмертного, – на секунду, она вдруг сделалась юной девицей, наивной, мечтательной, на гладкой белоснежной коже не хватало только застенчивого румянца, – и потому, происходит не часто. Мы не ограничены временем и потому неспешны. Брак и продолжение Родословной для нас решение всегда тщательно обдуманное, взвешенное, необратимое. Может поэтому нас не так много.

Это признание немного насторожило Гавриила.

– Сколько же?

Она робко пожала плечами.

– Один миллион шестьсот восемнадцать тысяч. Сейчас может больше, я не знаю, – с искренней печалью в голосе призналась она. Гавриила эта новость удивила не меньше остальных – самая развитая раса оказалась столь малочисленной. Он видел, как разговоры о прошлом угнетают Катерину и нагоняют на нее тоску. Грусть ей совершенно не шла, и он постарался перевести разговор в более оптимистичное русло.

– Бедные ваши детишки, – подбадривающе начал он, – тысячелетиями, поди безымянными бегают.