|
Гавриил в очередной раз не совладал с собственным любопытством и, приблизившись к Лидии, слегка наклонившись, просил разрешения взглянуть на то, что она рассматривала с таким неподдельным интересом. Она охотно продемонстрировала ему причину, что увлекла ее столь сильно. Причина эта сильно подкосила Гавриила, но он старательно скрыл свое удивление. В руках Лидии был небольшой, но довольно содержательный каталог, львиная доля которого была отведена новорожденным и, кажется, годовалым детям и именно их, детей, Гавриил избегал и боялся как ведьма Инквизицию. Он всегда убеждал себя в том, что никогда не женится, не будет заводить семью и не станет отцом. Поначалу, он тешил себя отговорками неисправимого холостяка, затем уверял себя в том, что его одиночество это скорее свобода и она слишком дорога ему, но в действительности, он боялся того, что станет таким же отцом, каким был его собственный. Потому и не хотел детей, не желал им такой жизни, такой семьи. А Лидия, по всей видимости, напротив, уже успешно выбрала кроватку, коляску, некоторую одежку – об этом говорили разных цветов закладки и небольшие заметки, и сейчас она, кажется, остановилась на одном из самых сложных этапов – выборе обоев для детской комнаты. Гавриил отметил особую закономерность – преимущественно все выбранное Лидией было выдержано в искрящихся любовью материнских тонах: розовые, светло-красные и без приятно, излучающего тепло желтого не обошлось. Она перелистывала страницу за страницей, лихорадочно оставляя закладки-стикеры на всем, что приглянулось ее искрящимся энергией голубым глазам. Гавриил глубоко внутри, несомненно, порадовался за Лидию, был искренне рад счастью, готовому обрушиться на нее. Он толком ничего не знал про эту сияющую добротой и излучающую умиротворение женщину. Ничего, кроме того, что она преданно служит Виктору вот уже около шести веков, прожила столько не без его усилий и сейчас, последнее, выполненное ей поручение, вот-вот, вернет ей когда-то утраченную молодость и подарит жизнь, о которой она мечтает уже очень давно. Виктор прекрасно понимал это и без каталога в ее руках. За время пути, в те моменты, когда взор его падал на Лидию лицо его то и дело выдавало нехарактерную для него добрую улыбку.
– А если у тебя будет мальчик? – наконец спросил Гавриил, недоумевая над выбором Лидии, но она лишь улыбнулась в ответ и легонько стукнула его в плечо своим хиленьким кулачишком, будто старалась выбить из него эту ужасную мысль. Решив больше не мешать мечтам Лидии о ее грядущем будущем, Гавриил направился к Виктору, к новым ответам. – А где остальные? – поинтересовался Гавриил, оказавшись в полушаге от него. Виктор неспешно повернулся. Поначалу плечом, а затем и всем телом, словно оторвался от своих никому не известных мыслей, и Гавриил увидел огромный меч, прежде скрывавшийся за телом Виктора. Тот самый меч, висевший перевернутым крестом в его покоях, сейчас парил в воздухе рядом с капсулами. Наличие меча насторожило Гавриила, и Виктор моментально уловил это волнение. – Мстислав, Вера и Надежда? – переспросил Виктор. – Отбыли в Колыбель сразу после твоего отправления к Сусаноо и сейчас проводят последние приготовления в ожидании нашего прибытия. Виктор вновь уловил то, как парящий в воздухе массивный меч не дает Гавриилу покоя и улыбнувшись, указав на меч, добавил: – Когда-то давно это оружие принадлежало Главнокомандующему Серафимов. Не нынешнему, – уточнил Виктор, – а его предшественнику. Я отнял у него жизнь, его же мечом, а сейчас оставлю его в Колыбели, где он вечно будет служить памятником каждому серафиму, станет символом их глупости и монументом тем, кто уже успел и еще умрет под завалами Башни. – Это конец? – как-то замявшись, спросил Гавриил. – Конец? – усмехнувшись, переспросил Виктор. – Конец, Начало, Середина, все это временные отрезки, Гавриил и они выдуманы, обозначены людьми для людей с одной единственной целью, целью самоограничения. |
