– Дитя еще не родилось, очевидно, – таинственной улыбкой закончил он.

– А сам продолжишь наблюдать из тени, как сейчас?

Виктор блаженно кивнул.

– За минувшие тысячелетия, – продолжал Виктор, эта планета, эта "Земля", – процедил он сквозь зубы с ядовитой злобой, сжав кулаки и голос его охладел, стал прерывистым, резким и переполненным ненавистью, его душил гнев. – Каждый ее миллиметр омерзителен мне и вызывает лишь одно неутолимое желание – сжечь ее дотла, вместе с каждым отступником, населяющим этот скудный сгусток недоразумений. Я до безумия ненавижу каждый ее уголок, а люди, плодящиеся быстрее любой заразы, делают эту ненависть почти невыносимой, но мне приходится, – его голос поддался безысходности, – терпеть все это, ведь без них мне никогда не вернуться назад.

Виктор на секунду запнулся, видимо решая, будет ли понято сказанное им далее, а затем все-таки добавил: – Ты знаешь, – он прищурил свои черные глаза, будто собирался изречь нечто весьма из ряда вон выходящее, – что по численности, среди всех известных мне разумных видов, освоивших и успешно применивших оружие массового поражения, человечество находится на втором месте? – Виктор вознес указательный палец в воздух, как бы заостряя на сказанном внимание. – И я говорю о видах, существующих за пределами Земли.

В глазах Гавриила мелькнуло удивление, но он не растерялся. Ему безумно хотелось разузнать у Виктора о первом виде, но понимал – разговор нужно как-то смягчить иначе Виктор мог сорваться даже при всей его стальной сдержанности.

– Ах! – примирительно улыбнувшись, начал Гавриил. – Я все никак не привыкну. Вы же инопланетяне, ну или мы же…, – уточнил он.

– "Инопланетяне"? – передразнил Виктор с явным отвращением, – Нет! Нет! Нет! Это люди не представляют жизни без земли под ногами. Задумайся, – он бросился приводить различные примеры и делал это с глубочайшим пренебрежением, – "Освоим Луну", "Колонизируем Марс". Чушь! Наш дом, дом каждого Бессмертного – Космос, Гавриил. Именно Космос бесконечно-беспросветный, холодный и неизменно жестокий создал и воспитал нас такими, какие мы есть. – Виктор вновь остановился, будто что-то вспоминал, а затем выдал: – Мы до сих пор запускаем летательные объекты в разных концах Земли, Гавриил. Чтобы подготовить людей к тому, что они не одиноки, что есть еще множество видов, но очень далеко. Их не найти сидя на одной или нескольких планетах в одной системе.

– А почему Бессмертные не колонизируют планеты?

– Остановиться? Осесть? Нет. Ты не ведаешь, о чем говоришь, – это прозвучало словно очередная пощечина. – Планеты для нас – ресурс, разных размеров, разных ценностей, но все же ресурс и ничего более. Мы опустошаем их.

Виктор еще раз взглядом указал на стик Гавриила.

– Твой стик или броня, что ты носил – один из результатов этого процесса. Для создания подобного оружия, брони, кораблей, словом технологий, – Виктор развел руками в воздухе, как бы доказывая невидимыми стенами корабля свою правоту, – не достаточно одной планеты. Нужны десятки, сотни, тысячи их! И мы опустошаем их, вытягиваем из них все необходимые ресурсы и после создаем то, что помогает следовать главной цели каждого Бессмертного, – Гавриил замер в предвкушении. Выждав достаточно, Виктор продолжил: – Исследовать Космос. Родословная Ученых-Мастеров допускает, что он бесконечен, так же как жизнь Бессмертного – вечна. Разве не интересно узнать, что закончится раньше? – задал вопрос Виктор с какой-то маниакальной улыбкой на лице.

– А если на планете есть жизнь, что тогда?

– На любой планете всегда есть жизнь, разница лишь в том, что ты под этой жизнью понимаешь.