– Нет, подобного на моей памяти не происходило, – со всей серьезностью ответила Лидия, не разобрав иронии в вопросе Гавриила.

– Тогда почему у меня выпал зуб? – аккуратно пощупывая свою челюсть, поинтересовался Гавриил, – Это какой-то синдром преждевременной старости?

– Это только начало, – спрятав зуб Гавриила в небольшой кармашек рукава своей свободной туники, ответила Лидия, – Твой организм будет перестраиваться, отторгать все лишнее и очищаться, пока не сформируется вновь. Процесс этот довольно неприятен.

Спрятав ладони в рукавах, Лидия подошла ближе к решетке и рассудительно произнесла:

– Крайне редко становишься свидетелем того, как вместе с даром бесконечной жизни Бессмертный получает клыки Предка. Это говорит о том, что вторую и последнюю твою жизнь тебе подарил Хранитель – высший и сильнейший из Бессмертных, стоящий на страже покоя Предков. Цени это Гавриил.

– Я уже оценил, спасибо, – отмахнулся Гавриил. – Жуткая боль, какие-то невнятные, совершенно хаотичные галлюцинации, похожие на видения сумасшедшего. Ты не поверишь, но я, кажется, видел, как люди строят сфинкса.

– Люди не строили сфинксов, – усмехнувшись, ответила Лидия. – Они перестраивали его, скрывая следы прежних культур. Это не просто видения, Гавриил, – уточнила Лидия. – Это лишь малая часть воспоминаний твоего создателя и вместе с ними ты получил его знания, силу. Возможно, они проявятся не сразу, возможно, никогда. Тебе придется учиться открывать свои способности, контролировать их, – Лидия сделала небольшую паузу, – но одно известно точно, так или иначе, ты выполнишь то, для чего тебя создали.

Гавриил ощутил легкое покалывание в груди, но старался не подавать виду – в голове теперь лихорадочно метались слова Лидии о цели, для которой его создали. Ему вдруг так понравилось быть для чего-то предназначенным, стать частью чего-то большего, его несказанно радовало то, что в жизни его появилась цель, пусть и пока еще от него скрытая.

– Для чего же меня… Создали? – уже сдавленным голосом спросил он, схватившись за грудь. Покалывание усилилось, Гавриил отчетливо начал слышать и чувствовать, как с каждой секундой учащалось его сердцебиение, становилось все быстрее и быстрее. Он почувствовал, как этот ритм заиграл в ушах, как по коже прошел легкий озноб, а следом странное ощущение – будто под кожей, где-то внутри него что-то скребется, точно устраивается поудобнее. Лидия продолжала высказывать свои предположения, пока в какой-то момент не поняла, что Гавриил уже совершенно не слушает ее.

– Не сопротивляйся! – сквозь жуткий пронзительный звон в ушах он еле разобрал ее голос, а после, рухнул на холодный пол, опершись на ладони.

Дышать вновь стало труднее, что-то подходило к горлу и стремительно пыталось вырваться наружу. С каждой секундой рвотные позывы становились сильнее, мышцы живота беспорядочно сокращались. Гавриил, сжав ладони, закашлял, будто человек, долго болевший туберкулезом, отхаркивая мокроту, а после, темную массу – смолу, скопившуюся в его легких за долгое время курения. Задыхаясь от тягучей смолы, проходящей по горлу, он почувствовал, как свело его челюсть. Десна резало пронзающей болью, что-то изнутри выдавливало коренные зубы, они медленно выходили наружу, один за другим, падая в темную кроваво-черную жижу на полу. Гавриил неестественно широко открыл рот и во все горло заорал от боли.

Вместе с усиливающимся криком, из окровавленных десен, показались заостренные клыки, крупные, вдвое больше человеческих. Вслед за ними, начали прорезаться передние зубы, они казались меньше и были не такими острыми. Нижние зубы прорезались беспорядочно, а нижние клыки, несколько вогнутые внутрь, показались последними. И только Гавриил подумал, что все закончилось, как тут же почувствовал боли в спине.