– Мы давно получили и уже взрастили первую особь, Верховный Хранитель, – самодовольно, явно в отместку за щелчки пальцами, произнес хрипловатый, явно искажаемый стеной, голос Сусаноо, – и весьма успешно.

Виктор моментально сообразил: появление Гавриила, и заявление Сусаноо о успешно проведенных испытаниях совершенно точно не было волей случая. Виктор никогда не верил в совпадения и отчетливо понимал – все происходящее имеет свои определенные задачи и цели. Виктор так же хорошо знал и самого Сусаноо – он крайне хитер и слишком умен, он не стал бы так открыто заявлять о своих успехах, если только те не вскружили ему голову, поселив в ней излишнюю самоуверенность.

– И как скоро ты собирался сообщить мне об этом? – в холодном голосе Виктора так и чувствовались леденящие нотки старательно скрываемого раздражения. – Не важно, с этим мы разберемся позже, а сейчас я хочу, чтобы ты, как и остальные Хранители, прибыл, для запечатывания Колыбели Сна. О времени тебя уведомят отдельно.

Виктор плавно провел рукой в воздухе и тусклое изображение на стене стремительно угасло. Он окинул взглядом Клима, затем стоявших подле него Лидию и Гавриила. Виктор одобрительно кивнул, после чего великан опустил руку и позволил им войти.

Войдя в комнату, взгляд Гавриила моментально зацепился за нее – Катерину. Она стояла подле стола Виктора, поглощенная собственной безмятежной красотой, одетая в откровенное платье жгуче-красного цвета, подчеркивающее формы ее безупречного тела. Сейчас, с каждой минутой, Гавриил понимал все меньше и меньше: Бессмертные, серафимы, но в одном уверился наверняка – если бы ангелы существовали, то даже им и близко бы не удалось приблизиться к ее великолепию. Такой невиданной красоты прежде он не встречал. Ее идеальное тело, глядя на которое, в голову, невольно закрадывались мысли о некоем мастере, столетиями вытачивающем каждый дюйм ее превосходных изгибов, доводя их до абсолютного совершенства. Длинные, стройные ноги, узкая талия, грудь бросавшая вызов силе притяжения, лебединая шейка. Мысленно "выдохнул" Гавриил в момент, когда глаза его, наконец, встретились с прекрасным лицом Катерины. Любоваться непередаваемой красотой ее лица можно было бесконечно долго, прыгая взглядом то к прекрасным пухленьким и аккуратненьким губам, то к небольшому, тоненькому и остренькому носику, длинным, распахнутым точно крылья бабочки ресницам, ровным белоснежным зубкам, клыкам, которые хоть и выглядели, не столь привлекательно, но все-таки придавали ей необъяснимый шарм. Глаза ее были, точь-в-точь, как у Виктора – беспросветно черные, совершенно нечитаемые, но до ужаса завораживающие. Видимо, полностью черные, без малейшей белизны глаза являлись особой отличительной чертой Бессмертных и прочитать в них даже самую отчетливую эмоцию было весьма непростой задачей. Однако это с лихвой компенсировалось их мимикой. Движения мышц их лиц были настолько выразительными, что каждая их эмоция становилась понятной и без выражения глаз. Впрочем, и мимикой своего лица Бессмертные владели в совершенстве, и без их согласия прочесть эмоции с гладкого камня, который они называли лицом, было так же практически невозможно.

Так и сейчас Катерина снисходительно, но в то же время, свысока смотрела на Гавриила, одетого и выглядевшего так, как обычно человек выглядит после сильной попойки вперемешку с побоями. Она видела и то, как он, в свою очередь жадно, будто изголодавшийся, пожирает ее своими широко открытыми от изумления глазами. Катерина часто видела у мужчин этот опустошенный ее красотой взгляд. Точно такой же был у каждого мужчины, видевшего ее впервые. Смотря на Гавриила, Катерина понимала, что тот мысленно уже успел переспать с ней во всех известных ему позах. Ей, несомненно, нравилось то, какое влияние она оказывает на мужчин и, что может сделать с ними, едва те завидят ее.