Гавриил вновь улыбнулся, прохладный ветерок на руке продолжал щекотать кожу, а затем выдал:

– Накрой меня, накрой меня полностью, – в голос приказал Гавриил, а в мыслях, улыбка его стала еще шире в момент осознания двойственности сказанного. Темная масса тем временем послушно и стремительно распространялась; сначала по его руке, а затем и по всему телу, касаясь изношенной одежды Гавриила, необъяснимым образом испаряя ее. Наконец, затянув его тело полностью, вплоть до челюсти фиктримаго приняло форму похожую на гидрокостюм угольно-серого цвета, сильно похожий на те, что используют аквалангисты и тот, что был сейчас на Мстиславе, Вере и Надежде. Фиктримаго мог выдерживать самые различные температуры, от самых низких до сверхвысоких. Это, в свою очередь, полностью защищало носившего от возможных ожогов или переохлаждения не только в условиях Земли, но и далеко за ее пределами. Гавриил отчетливо заметил на нем маленькие, уже знакомые по костюму Виктора ромбовидные чешуйки, они распространялись по всей его поверхности. Когда Гавриил разобрался со своим фиктримаго, Мстислав вежливым жестом указал на уже заждавшийся и давно распахнувшийся черный шкаф.

– Смелее, – с той же вежливостью в голосе и кивнув головой, он предложил Гавриилу встать внутрь выемки. И тот послушался. Оказавшись внутри, Гавриила не покидала мысль о том, что шкаф этот будто был изготовлен исключительно для него – он идеально поместился в углубление. Прямоугольные прутья, неожиданно появившиеся прямо на поверхности шкафа, начали довольно быстро закрываться, обрамляя собой тело Гавриила, а его голова продолжала торчать снаружи, как бы сторонясь происходящего. Гавриил невольно сравнил себя с добровольцем, участвующим в фокусе и это нелепое сравнение поначалу немного успокоило его – в том самом, где человека помещают в ящик, который после, распиливают пополам; и тут-то, после мысли о расчленении, волнение вновь вернулось к нему. Он вдруг почувствовал, как на секунду, его тело будто сжали со всех сторон, мышцы его тела тут же непроизвольно напряглись. И, не успел он додумать, чем все закончится, как шкаф, вновь раскрылся и Гавриил глухим вибрирующим звуком ступил на пол.

Он обнаружил, что все его тело буквально заковано в футуристическую броню. С виду она была довольно массивной, но в то же время, казалась очень легкой. Многочисленные матово черные пластины полностью закрывали собой фиктримаго и лишь аккуратные хромированные, но все того же беспросветно черного цвета прослойки, кое-где повторявшие форму человеческих мышц, немного выделялись на их фоне и придавали броне некоторую элегантность. От груди к самому подбородку подходил дополнительный щиток, по форме напоминавший острый нос судна, так же имелся и внушительной толщины полукруглый щиток, защищавший область шеи – ахиллесову пяту тела Бессмертных.

Мстислав, скривив губы, гордо покачивал головой, он несколько раз постучал указательным пальцем по броне Гавриила и та, в моменты соприкосновения, издавала глухой вибрирующий звук. Броня Мстислава и Гавриила были практически идентичны за исключением одной, небольшой детали: на правом плече Мстислава, поверх основной брони, располагался еще один небольшой полукруглый щиток – наплечник. Он крепился на груди, обхватывал собой часть предплечья, полностью закрывал плечо и заканчивался креплением на лопатке. Наплечник был изящно украшен выпуклыми рисунками, кое-где сквозными вырезами и даже тот факт, что каждый из "рисунков" казался уникальным, все вместе они будто складывались в цельную картину и, видимо, являлись определенными отличительными знаками. Их было довольно много и, наверняка каждая из инкрустаций на наплечнике Мстислава имела свою, удивительную историю. Присмотревшись, Гавриил увидел и нечто знакомое. Он не был уверен, но, кажется, то были медали, возможно времен Великой Отечественной Войны. Рассмотрев их более внимательно, одну он узнал наверняка: точно такая же пятиконечная золотая звезда была когда-то и у его деда; на ней было рельефное изображение Кремля со Спасской башней в центре, окружность медальона украшал венок, а в нижней части круга, на красном фоне, красовалась надпись "СЛАВА".