Вера и Надежда, намертво зажали Гавриила между своих крепко сплетенных тел и безмолвно ждали, пока введенное ему вещество подействует.

– Бутербро-о-од, – обессиленно улыбаясь, протянул Гавриил, охарактеризовав их позу и, потерял сознание.

***

Мстислав ступил внутрь массивного черного прямоугольного шкафа и, выпрямившись в нем по стойке смирно, избавился от брони. Побродив некоторое время по просторам своей оружейной наедине с собственными мыслями и "скучающей" ИССИ, он выждал достаточно долго, а затем обратился к ИССИ и попросил аудиенции Виктора, которую получил весьма быстро. Ромбовидные чешуйки фиктримаго Мстислава, изогнувшись, под трескающиеся звуки, превратились из гидрокостюма в весьма строгий, но не лишенный изящности темных тонов наряд, используемый в официальных встречах.

Виктор весьма охотно и всегда радушно принимал своих самых близких подчиненных. Мстислав был в их числе и более того, стал таковым одним из первых. Посему отношения Мстислава и Виктора с незапамятных времен перешли в дружеское, граничащее с братским русло.

Выйдя из дверей лифта и уже, будучи у входа в мрачные, но отдающие все тем же непередаваемым чувством уюта покои Виктора, Мстислав почтительно остановился в ожидании приглашения.

– Столько времени прошло, – прозвучал откуда-то высокий голос Виктора, – а ты все еще привержен субординации. Я ценю это, Мстислав, но ты же знаешь, что от тебя этого никогда не требовалось, – Белоснежное, каменное лицо Виктора показалось из темноты. Его угольно-серый наряд и черные, как пропасть глаза, сливались с окружающей его темнотой, а бледное лицо казалось маской, одиноко играющей представление на мрачной сцене. Поняв, что без приглашения Мстислав не двинется с места, Виктор жестом руки все же попросил его войти, а сам направился к стене, начавшей растворятся с его приближением. Мстислав следовал за Виктором и, остановившись теперь уже перед огромным панорамным окном за которым виднелся оживленный ночной жизнью город, они расположились на табуретах кубической формы, к тому моменту плавно поднявшихся из пола. Убедившись в том, что Мстислав расположился достаточно удобно, Виктор сильно зажмурил глаза, а затем широко открыл их, будто бы полностью избавил себя от всех мыслей и был готов выслушать Мстислава.

– Говори.

И Мстислав заговорил. Внятно, рассудительно, неспешно. Поделившись своими мыслями о возможном назревающем заговоре и предательстве со стороны одного из Хранителей, предположительно Сусаноо. По мнению Мстислава, нужно было решительно предпринять ряд определенных мер. Виктор же, сложив ладони и скрестив пальцы рук, внимательно внимал рассказу Мстислава.

– Серафимы, – отметил Мстислав, сильно сжав кулаки, кажется, он не мог простить себе того, что не догадался об их участии сразу. – Тогда, в порту мы и не подумали, что серафимы могут быть причастны к краже капсулы, они, – он запнулся, явно сдерживая подступающий гнев, – они даже не знали о существовании Предков, – поморщился Мстислав, – а к моменту нашей следующей встречи подготовились довольно хорошо, пусть и неудачно. Шансов у них, впрочем, не было, однако спланировано все было почти идеально, – Мстислав умолк. Следующее его заявление должно было иметь весьма веские доводы, которых он, к сожалению, на данный момент времени не имел. Но Мстислав все же сказал то ради чего пришел: – Кто-то болтлив, Виктор и наверняка это лишь начало.

Мстислав предполагал, что Виктор может отреагировать по-разному; он рассчитывал увидеть пылкий гнев, сдержанную раздраженность, яростные речи, но к своему удивлению, обнаружил лишь самодовольную, несколько таинственную и, в то же время, благодарную улыбку Виктора.