Мстислав в очередной раз разошелся хитрющей улыбкой, а затем объяснился:

– Ты был на крючке ИССИ. К моменту твоего падения она… Держала руку на пульсе, назовем это так. Если бы она заключила уровень опасности выше нормы, то приняла бы меры. Ты был в безопасности, Гавриил, – Мстислав запнулся, будто бы размышлял о том, стоит ли продолжать мысль, и, видимо решив, что стоит, добавил: – да и чего уж скрывать, обычно мы так никогда не делаем, но подвернулся случай и я очень хотел посмотреть на тебя, совершенно не подготовленного, и на то, как ты будешь справляться.

– И как? – уже спокойнее и не столь раздраженно поинтересовался Гавриил, – я справился?

Вновь ответом послужила хитрющая улыбка, по существу никакого ответа не давшая. Гавриила поражало, то, как Мстиславу удавалось держаться в свете случившегося, он начинал восхищаться его выдержкой и чувством самообладания.

– Значит, серафимы бы не смогли? – заключил Гавриил.

– Только не в одиночку, – и вновь Мстислав, не подавая виду, погрузился в раздумья; в его голову с новой силой начали проникать мысли о предательстве, – а вот сговорившись с одним из Хранителей, весьма вероятно.

Мстислав помрачнел. Мысли об измене явно претили всему его естеству, но в одном он себя уверил – если Сусаноо в действительности окажется предателем, то Мстислав во что бы то ни стало, убьет его, даже ценой собственной головы.

– Нужно только понять зачем, – почему-то вслух произнес Мстислав, и, осознав это, обратил свой взор на чрезвычайно вопросительную гримасу Гавриила, продолжил уже, как бы спрашивая его: – зачем Сусаноо предавать Виктора и всех нас сейчас? Мы ведь еще так далеки от главной цели.

Гавриил только пожал плечами, но все же решил поделиться с Мстиславом версией, основанной на своих недавно полученных знаниях и наблюдениях:

– Сусаноо не из тех, кто разделяет взгляды Виктора относительно его кампаний, не так? Также Сусаноо определенно имеет свое видение мира и эти его опыты с генами Хранителей – что это?

– Этот эксперимент, – говорил Мстислав, совершенно не скрывая своего к нему презрения, то и дело, создавая отвратительные гримасы на лице, – конечной целью которого является попытка воссоздать нашу расу без использования человеческой оболочки, как сосуда. Нельзя! – вдруг резко вспыхнул Мстислав, – Нельзя вырастить Бессмертного из пробирки!

В его словах чувствовались злоба и нечто явно бьющее Мстислава по его самолюбию. Ему явно не нравился не только эксперимент, но и сама его концепция. По мнению Мстислава подобного рода занятия ниже всякого достоинства и абсолютно аморальны. Тем более, что раса Бессмертных очень далека от вымирания и создавать их подобия здесь на Земле – просто возмутительное неуважение и бесстыдство. Дав понять свое отношение к Сусаноо, Мстислав похвалил Гавриила и его умозаключения: – Твои наблюдения ценны, Гавриил, но это было бы слишком просто и очевидно. Сусаноо не настолько глуп, – Мстислав запнулся, – а может, считает нас довольно глупыми. В любом случае, пока мы не найдем виновного и не установим его цель, будем на несколько шагов позади.

– Ну, – смело и несколько самодовольно вступил Гавриил, – цель-то нам как раз известна, – и только после того, как увидел измученное ожиданием ответа выражение лица Мстислава, разойдясь широкой улыбкой, добавил: – нас всех хотят убить.

Улыбка на лице Гавриила растворилась, едва он успел закончить фразу. "Нас, – мелькнуло у него в голове, – Бессмертных". Он был несказанно этому рад и все еще надеялся на то, что ему не придется убивать Сусаноо, а может и не придется умереть пытаясь. Гавриил наивно полагал, что в сложившейся ситуации, Виктор найдет другое решение.