— Шутишь?

— Прошу сюда, сэр.

Управляющий провел Криса в боковую комнату, где предложил ему белую рубашку, синий пиджак и красный галстук.

— Черт побери, мне кажется, я похож на государственный флаг, — пошутил Крис, надевая предложенную одежду.

— Ну а на ваши брюки мы закроем глаза, сэр, — сказал управляющий и благожелательно улыбнулся. — А не могли бы вы оставить автограф в альбоме моей дочери? Она настоящая фанатка.

Уязвленное самолюбие было постепенно восстановлено, Крис с важным видом принял альбом из рун управляющего.

— О чем речь, дружок. А как зовут твою девочку?

РАФИЛЛА

1977

Мать Фенеллы леди Стивенсон была самой удивительной женщиной. Она знала буквально всех, а ее приглашали повсюду. На премьеры фильмов, на самые лучшие званые вечера, на открытия ресторанов и картинных галерей. А если выступали какие-то знаменитости, то можно было уверенно держать пари, что леди Стивенсон в своих воланах и рюшках непременно будет присутствовать на концерте.

Фенелла редко сопровождала мать. Но когда она услышала, что „Дикари“ дают один-единственный концерт в Лондоне и что ее мать, как всегда, приглашена, она позвонила Рафилле и восторженно заявила:

— Я спрошу у мамы, не сможем ли мы тоже пойти. Как тебе эта идея?

— Чудесно! — ответила Рафилла. Они с Фенеллой просто с ума сходили от „Дикарей“. И в школе при любом удобном случае исполняли „Шаловливую мисс Мэри“. Фенелле очень нравился темнокожий ударник из „Дикарей“, а Рафилла наиболее привлекательным считала База Дарка с его дьявольскими взглядами и наплевательским отношением ко всему происходящему.

Концерта подруги ожидали с огромным нетерпением, а кроме того, Рафилле очень хотелось уехать из дома. Прошло три недели с того дня, как она провела ночь с Эдди Мафэром, и с тех пор не услышала от него ни единого слова. Она просто не могла поверить этому. Ну и ублюдок!

— Почему бы тебе не позвонить ему? — предложила Фенелла.

Позвонить ему! Ха! Да она скорее умрет. Ведь у него был ее номер телефона, она сама записала его в телефонную книжку.

В любом случае он негодяй. Закончив с любовью, Эдди сразу же уснул, а проснувшись через три часа, вызвал такси, чтобы отправить ее назад за город. И этот скряга даже не предложил заплатить за такси, так что Рафилла была вынуждена одолжить денег у дворецкого Стивенсонов. Ну и мужчины пошли! Просто какие-то бесчувственные слюнтяи.

И все же… она любила его, несмотря на то что физическая близость с Эдди Мафэром не доставила ей того удовольствия, которое она получала пусть даже и не от настоящей близости с другими приятелями. Но для Рафиллы это не имело значения. Она по-прежнему любила Эдди Мафэра.

Ну и что из этого? Ведь совершенно очевидно, что ему наплевать на нее.

Рафилла все время думала о нем, стараясь найти оправдание тому, что он даже не позвонил.

„Очень занят на работе“.

А чем он вообще занимается? Она об этом понятия не имела.

„Заболел“.

Но ведь не настолько же, чтобы быть не в состоянии набрать ее номер телефона?

„Уехал в отпуск“.

Но ведь он должен был тогда как-то предупредить ее, что уезжает, разве не так?

Эти дни были несчастливыми для Рафиллы. Но он позвонит. Она знала, что если будет желать и терпеливо ждать этого, то он позвонит.

Возле здания, где давали концерт „Дикари“, творилось сумасшествие. К стеклу машины леди Стивенсон был прикреплен специальный пропуск, и, заметив его, смотритель стоянки помахал рукой шоферу „роллс-ройса“, направляя машину на специальную стоянку для важных персон.