Когда уже набралось достаточно материала, Сара отнесла пленки в несколько крупных компаний звукозаписи, начав с „Соул он соул“, где Америка Аллен вежливо заявила, что их это не интересует. Везде реакция была недружелюбной, все компании закрывали перед ней двери.

— Бобби Монделла? Ни в коем случае. Его время прошло.

— Бобби Монделла? Я думал, он умер.

— А, этот пьяница. Да вы, должно быть, шутите!

В один прекрасный день Саре позвонил Маркус Ситроен, президент компании „Блю кадиллак рекордз“.

— Насколько я понял, у вас имеется материал для нового альбома Бобби Монделлы. Насколько он хорош?

Сара почувствовала себя неуютно. Бобби говорил ей, что ни при каких обстоятельствах она не должна обращаться в „Блю кадиллак“. Но, черт побери, это был их единственный шанс.

— Он не просто хороший, мистер Ситроен. Он потрясающий, — ответила Сара со всем энтузиазмом, который был присущ ей.

— Я бы хотел послушать.

Шесть недель Бобби провел в студии звукозаписи, имея на руках новый контракт.

Маркус Ситроен предоставлял ему шанс вернуться на вершину славы.

— Сожалею, — сказал врач, — но не могу сказать вам ничего определенного. Такие случаи потери зрения, как у мистера Монделлы, медицине совершенно не известны. И причина тут не физического толка. Глазной нерв не поврежден. Роговица и сетчатка в прекрасном состоянии. — Доктор беспомощно пожал плечами. — Это одна из медицинских загадок, которые, надеюсь, мы сможем разгадать в скором будущем.

Сара кивнула. Это они уже слышали. Она взяла Бобби за руку и вывела из кабинета. По мнению многих врачей и окулистов, которых они посетили, Бобби потерял зрение в результате травматического шока, а значит, помочь ему ничем было нельзя. Слепота его была необъяснимой. Врачи даже советовали обратиться к психиатру.

— Успокойся, я уже научился жить со своей слепотой, — сказал Бобби, гладя руку Сары. — Послушай, дорогая, я снова работаю, чувствую себя прекрасно. Так что все не так уж плохо.

Он никогда не говорил Саре, как больно осознавать ему, что он больше никогда не будет видеть. Это была его боль, и ему следовало переносить ее молча, хотя иногда среди ночи просыпался и часами лежал без сна, размышляя о случившемся. Почему? Почему это случилось с ним? И кто виноват в этом?

Маркус Ситроен предоставлял ему возможность вновь заблистать в лучах славы. Может быть, он делал это, потому что чувствовал за собой вину?

Нет, черт побери, этот хищник не знает жалости.

Тогда, может быть, виноват Николс и банда его деловых сообщников?

Черт! Ну что об этом размышлять, ведь он никогда ничего не смыслил в этих грязных делах.

На той же самой неделе, когда вышел альбом „Монделла жив“, Шарлин покончила жизнь самоубийством. Она перерезала себе вены и истекла кровью в своей квартире в Нью-Йорке.

Бобби всю ночь проплакал, вспоминая ее. Ведь когда-то он любил эту женщину и жалел, что был так груб с ней, когда та навестила его в Нью-Йорке в последний раз.

Теперь уже слишком поздно. После случившейся с ним трагедии Шарлин прислала письмо — это было коротенькое ласковое послание, где она спрашивала разрешения навестить его. Но Бобби не ответил — он не хотел, чтобы она видела его в образе несчастной жертвы.

И вот ее нет. Бедная хорошенькая Шарлин.

На следующий день Бобби связался с Рокетом, еще одним другом, которого он в свое время оттолкнул от себя. Рокет находился в Лос-Анджелесе на съемках фильма. Он пришел к Бобби, и они проговорили всю ночь, вспоминая все хорошее.

— Я очень рад был снова увидеть тебя, дружище, — тепло произнес Рокет, прощаясь.