— Моя тоже.

Помолчав, Одиль добавила:

— Но ведь они тоже когда-то были молодыми? Наверное, и они занимались этим.

— А может, чем-нибудь и похуже, — поддержала ее Рафилла, хотя не могла представить свою мать, занимающуюся чем-нибудь вроде орального секса. Честно говоря, она не могла представить мать даже просто занимающуюся любовью, хотя та наверняка уж как минимум один раз спала с мужчиной.

Студент-медик решил, что их отношениям пора перейти к следующему этапу.

— Поверь мне, я же врач… ну, почти врач, — уговаривал он. — Я тоже хочу доставить тебе наслаждение.

Рафилла никогда не позволяла своим приятелям ласкать ее ниже талии. По ее мнению, это было слишком интимно и слишком нескромно.

И все-таки она сдалась, поддавшись очарованию белого песка, сладкого аромата вечеров, успокаивающего плеска моря. А кроме того, ее поклонник был очень симпатичным, а тем более медиком. Прогнав подальше мысли об Эдди Мафэре, Рафилла позволила ему вторгнуться на запретную доселе территорию.

Стянув с нее джинсы и трусики, он начал нежно ласкать ее пальцами. Рафилла была вынуждена признать, что это ей очень нравится, особенно когда пальцы делают удивительно ласковые и успокаивающие круговые движения. Она непроизвольно раскинула ноги, задыхаясь от новых ощущений, стремительно вылившихся во всплеск наслаждения.

— У тебя первый оргазм, — как бы между прочим заметил студент.

Сердце Рафиллы билось учащенно. Это было что-то новое, неизведанное. Это было чудесно.

— А теперь позволь мне овладеть тобой, — продолжил он, ложась сверху. — Теперь можешь не бояться.

Рафилле было очень хорошо, но все-таки в голове прозвучал тревожный сигнал.

— Нет, — быстро ответила она, отталкивая его.

— Да, — он продолжал настаивать.

— Нет! — вскричала Рафилла.

— Ты что, навечно собираешься остаться девственницей? — язвительно заметил он.

„Вовсе нет, — мысленно ответила она ему. — Только до того момента, когда Эдди Мафэр будет моим. А он будет моим. О да, обязательно будет“.

Однажды утром Рафилла поднялась рано, когда все еще спали, и отправилась в бассейн поплавать. Ее длинные ноги и плоский, мускулистый живот отливали прекрасным бронзовым загаром.

— У тебя великолепное тело, дорогая, — раздался густой мужской голос с легким акцентом.

Она обернулась и увидела Маркуса Ситроена — магната, владевшего крупной студией звукозаписи, который приехал сюда прошлым вечером из Нью-Йорка со своей супершикарной женой.

Рафилла усмехнулась, она просто не знала, как иначе реагировать на подобный комплимент. Хуже нет — отвязываться от сальных приставаний стариков.

— Спасибо, — сказала она и нырнула в манящие воды бассейна, надеясь, что, когда вынырнет, его уже не будет.

Когда Рафилла вынырнула, чтобы набрать воздуха, к ее удивлению, Маркус Ситроен оказался рядом.

— Посмотри сюда, — весело воскликнул он, словно обнаружил под водой редкую морскую звезду.

Она машинально опустила взгляд в прозрачную голубую воду.

Маркус Ситроен начал опасную игру. Он был абсолютно голым, а плоть его находилась в состоянии эрекции.

БОББИ МОНДЕЛЛА

1976

Понадобилось несколько месяцев заботливого ухода, прежде чем Шарлин поправилась. Сначала зажили синяки и порезы, а вот восстановление душевного равновесия заняло гораздо больше времени.

— Что произошло? — требовал от нее Бобби.